Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— И где твоя машина? — спросила она, ища взглядом мой пикап.

— На дороге осталась.

— Мама! — закричала Эсме из глубины дома. — Зак развалил мой кабинет врача. Он был уже почти готов.

— А она сбросила мой автобус на пол, — отозвался Зак.

— А он на меня наступил.

— Я разберусь, — вздохнул Брэд. — До встречи, Харли.

— Ну да.

— Что ты вытворяешь? — накинулась на меня Келли, как только муж скрылся.

Я повернулся и зашагал к машине. Она потрусила за мной. Ее босые ноги шлепали по лужам.

— Харли!

Я неторопливо забрался в кабину и подождал Келли. Она бешено хлопнула дверцей.

— Давай условимся раз и навсегда, Харли. Если Брэд здесь, тебе путь закрыт.

— Я приехал за Джоди.

— Ничего подобного. Брэд уже пару часов как отвез ее домой. Ты приехал устроить сцену.

Она откинулась назад и сложила руки на груди. Из-под короткой майки показался пупок.

— Что мне говорить Брэду, если он спросит, что тебе от меня было надо? Какая необходимость могла заставить нас уединиться в машине в такой дождь? Только не бубни, что мне надо сказать ему правду.

— Куда ты сегодня ездила? — спросил я, глядя на ветровое стекло, залитое дождем.

— За покупками. И в библиотеку заглянула.

А что?

— А в четверг чем была занята?

— В школе Эсме устраивали праздник пиццы. Я помогала. В чем дело, Харли? Ты следишь за мной? Какое твое дело, чем я занята?

— Хотел убедиться, что ты на меня не злишься.

Я почувствовал на себе ее взгляд.

— Злюсь за что?

— Ты ушла.

— Когда? В среду ночью? Ты хорошо знаешь почему.

— Как по-твоему, иногда можно все организовать так, чтобы тебе не пришлось никуда торопиться?

Она смолкла. Помолчала. Спросила:

— Так за что мне на тебя злиться?

— Я ничего не сделал.

— В смысле?

— Валялся как колода.

Опять молчание.

Она положила свои мокрые, грязные ноги на приборную доску Поджала колени, обхватила ладонями ляжки.

Настало преображение. Ее улыбка напомнила мне шоколадки с начинкой, которые мама как-то подарила папаше на Рождество. Вишни внутри были сладкие-сладкие.

У меня моментально встал.

— С днем рождения, — сказала Келли.

— Спасибо.

— Не против, что я задрала сюда ноги?

— Нет.

— Как мама?

— Хорошо.

— Ты часто ездишь к ней на свидания?

— Дважды за каждое пожизненное.

Она спустила ноги на пол.

— Сам-то ты как? Все хорошо?

Я кивнул.

— На день рождения тебе полагается поцелуй, — сказала она игриво.

— Что-то вроде этого.

Она припала ко мне. Губы ее были приоткрыты. Я подождал, пока наши дыхания не перемешались, и только тогда ответил на поцелуй.

Вытащил руки из карманов папашиной куртки. Обнял Келли. Наш поцелуй длился некоторое время. Не слишком долго. Мне не пришлось прерываться и хватать ртом воздух. Прогресс налицо.

Поцелуй прервала она. Отстранилась от меня, насторожилась. Ливень совсем стих, стрекот капель превратился в уютное шуршание. Сейчас она уйдет.

— Значит, у тебя день рождения. — Она водила пальцем по моей ноге. Штаны ужасно меня стесняли. — И кем же ты станешь, когда вырастешь?

— Никем, — ответил я. — У меня нет никаких талантов.

Она провела пальцем по губам.

— Ты умеешь выживать. Это талант.

— В этом я тоже не слишком силен.

Палец ее застрял у меня между губ.

— А на самом деле зачем ты приехал?

Я отвернулся.

— Можешь не отвечать, — засмеялась она.

Соскользнула с сиденья на кучу мусора и потянула меня за собой. Когда я оказался рядом, раздвинула мне ноги и уселась верхом.

— Считай, что это подарок. — Она расстегнула мне молнию.

С головой, прижатой к сиденью, я смотрел в окно на проплывающие свинцовые тучи. Все, что она для меня сделала, было подарком. Но говорить об этом я не стал.

Глава 18

В понедельник я кое-кому позвонил. В офис окружного прокурора. В управление шерифа. Маминому адвокату чья визитная карточка по-прежнему торчала под магнитной прилипалкой «Банк Лорел-Фоллз» на двери холодильника между моментальной фоткой Джоди на Хэллоуине в зеленом костюме стегозавра и предупреждением о случае конъюнктивита в классе Мисти.

Каждого чиновника следовало сперва убедить в том, что я не свихнулся, потом вывести из спячки. Я-то думал, все возмутятся, что невиновного человека держат в тюрьме. Я-то думал, в них пробудится гражданская ответственность: настоящую убийцу надо засадить за решетку. Вместо этого мне прожужжали уши о том, что невозможно дважды нести уголовную ответственность за одно и то же преступление: законно рассмотренное и закрытое дело не может быть возбуждено снова.

СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ ВЫНЕСЕНО, заключил помощник маминого адвоката. По делу об убийстве отца РЕШЕНИЕ ВЫНЕСЕНО, и оно удовлетворило штат Пенсильвания и даже осужденную убийцу В офисе прокурора предположили, что у меня бред. В управлении шерифа сказали, что я слишком много смотрю телевизор. Но все предложили личную встречу.

С такими планами я начал вторник, но тут оказалось, что из «Беркли» мне не вырваться, а в свой собственный обед со мной встречаться никто не намерен. Люди не станут отказываться от сэндвичей с кока-колой ради разговора с недоумком, желающим выпустить на свободу убийцу, признавшую свою вину. Преступницу, которую приговорил суд. Это тебе реальная жизнь, а не телевизор. Помощник шерифа, с которым я разговаривал, был совершенно прав.

В течение дня мне неоднократно мерещилась мама, нас разделяла перегородка из плексигласа, за ней мерцали гигантские буквы КЛЕВАЯ, а дальше простиралась бездна. Фигуру мамы сквозняком носило туда-обратно, и вместо лица у нее белела какая-то нашлепка с застывшими раз и навсегда чертами. Все чувства у нее забрала бездна.

Мерещилась мне и Мисти — ее лицо внезапно возникало из мрака, что наполняло меня ужасом. Я тряс головой, напевал песенки, перечислял названия планет и имена семи гномов, старался вспомнить, в чем состоит разница между абстрактным экспрессионизмом и сюрреализмом. Я не мог допустить Мисти до себя. Мне не нужно было то, что знала она.

Если бы не мама и Мисти, все было бы сносно. Хоть мысли о них и лежали камнем на душе, было на что отвлечься. Вот, например, обрезок папашиной антенны.

— Лучше всего залить ее цементом, — предложил Бад, укладывая клиенту в пакет связку бананов и энергично пережевывая резинку. — Хоть ты ее и срезал, все равно кто-то может пораниться.

— Мне будет спокойнее, если ее полностью ликвидировать.

— Как глубоко она сидит?

Я вежливо попрощался с покупательницей.

— Довольно-таки глубоко. Он копал яму, когда мне было лет шесть-семь. Так эта яма скрывала меня по плечи, одна голова торчала. У мамы есть фотка.

Черч оторвался от созерцания своих ног в кедах:

— Однажды мама сфотографировала мою