Маневр пустого города - Юнь Хуянь

с места на место, перетекая, как та снежная слякоть, которую они месили ногами. Кроме машин полиции и трех автомобилей скорой помощи, на которых прибыли медики из нового района, к больнице подъехал вещательный фургон городского телеканала Пинчжоу. Из него вышли женщина-корреспондент с микрофоном в руке и несколько видеооператоров, оглядываясь вокруг в поисках места для прямой трансляции; вслед за ними на территорию больницы въехала пара седанов городской администрации, и несколько человек, по виду начальники, вышли из машин и сразу направились туда, где было больше всего детей, с теплотой справлялись об их здоровье и выражали сочувствие; тележурналисты, разумеется, выбрали для прямой трансляции место непосредственно рядом с ними.

Чжоу Юнь нигде не было видно, только на краю клумбы неподалеку сидел Ван-Барда, уныло и отстраненно наблюдая окружающую его суету.

Хлоп! – в сердцах ударил себя по лбу Фэн Ци, и глаза его засияли от радостного ликования.

– Что с тобой? – сердито спросила Тянь Ин.

– Я знаю разгадку! О Небо, на самом деле все проще простого! – Голос Фэн Ци дрожал от волнения.

Он не знал имени Вана-Барды, поэтому только несколько раз крикнул: «Эй!» Ван-Барда, увидев, что кто-то о нем вспомнил, вприпрыжку кинулся на зов. Когда он подбежал, Фэн Ци громко спросил:

– А ну, признавайся, Лао Чжан недавно звонил тебе?

Похоже, глаза Фэн Ци сверкали слишком ярко, и от такого напора Ван-Барда сразу же лишился дара речи.

Тянь Ин дернула Фэн Ци за рукав, отчего он немного пришел в себя и заговорил уже мягче:

– Не бойся, я просто хотел спросить: Лао Чжан недавно звонил тебе на мобильный, говорил, что его заперли в пункте полиции, просил тебя помочь ему открыть дверь?

Тянь Ин в изумлении уставилась на него круглыми глазами!

Ван-Барда, нечленораздельно мыча, кивнул головой. Потом сказал:

– Мы же с ним старые приятели, пожалуй, даже хорошие друзья. Он сказал, кто-то над ним зло пошутил, запер его в пункте полиции, да еще и ключ сломал в замке. Попросил меня открыть дверь – меня ведь не зря хвалят, я любой замок могу открыть в два счета…

Тянь Ин посмотрела на Фэн Ци:

– Получается, это был телефон.

Фэн Ци кивнул.

– Самый обычный игровой городок. Но с его помощью он отсрочил пожар в резервной палате, заставив преступника подняться на крышу, спас нас из огня и спасся сам… – бормотала Тянь Ин, словно опьянев или повредившись рассудком.

В этот миг Фэн Ци вдруг что-то вспомнил, и его взгляд, устремленный в ночное небо, наполнился разочарованием: много лет назад, благотворительная больница, маленькое белое здание… Неужели это тот самый человек? Неужели он так много лет скрывался здесь под чужим именем? Течение месяцев и лет изменило его облик, или, возможно, на самом деле он ничуть не изменился, просто подстроился под течение времени…

Тянь Ин не обратила внимания на его отсутствующий вид.

– Ты знаешь, куда ушел Лао Чжан? – спросила она у Вана-Барды.

Ван-Барда тут же запечалился:

– Откуда же мне знать! После того как я открыл дверь и выпустил его, он сказал мне, что должен уйти. Я спросил его куда, и он сказал, что еще не решил. Я спросил, вернется ли он, и он помотал головой. Я так расстроился… Он уговаривал меня не переживать, а я говорил: «Как же мне не переживать, ведь в этой жизни я так люблю играть в шахматы» Но игрок из меня никудышный, с кем ни сяду играть – все время проигрываю, только у него обычно выигрывал. А после его ухода с кем мне играть? Он сначала оторопел, а потом расхохотался, крепко обнял меня и сказал: «До свидания, мой добрый друг, мы еще встретимся». И он ушел, даже не оглянулся ни разу…

4

Один нетвердый шаг. Второй. Третий.

Спотыкаясь и пошатываясь сквозь бушующее людское море.

Может быть, причиной тому были мозг, уже сорок с лишним часов лишенный сна, и затуманенное сознание. А может, семь часов напряженной работы и вконец обессилевшее тело. Но в глазах пошатывающейся Чжоу Юнь окружающая ее толпа уже слилась в сплошную массу – призрак о десяти тысячах голов, двигающихся, как единый организм. До ушей доносился только гул голосов, напоминающий клокотание котла. Все это виделось так смутно, так неясно, так нереально, будто во сне. Даже собственное тело казалось лишь пустой оболочкой, воплощенным ничто… За прошедшие десять с лишним лет она потеряла счет дням и ночам, которые ей пришлось провести, трудясь в поте лица, потеряла счет изнурительным битвам со смертью за жизнь пациентов, но еще ни разу ей не случалось оказаться в такой пугающей и непредсказуемой ситуации, как сегодня… Сейчас все наконец закончилось, все позади, но она все еще не могла поставить точку, и неважно, каких усилий ей стоило просто держаться на ногах, просто идти. Она не могла взять паузу, позволить себе передышку, как бегун, наконец пересекший финишную черту, не может резко остановиться…

Бесцельно бредя вперед, она видела, как Ху Лайшунь, Сунь Фэй-Эр и Да Нань обнимают прибывших из нового района медиков, кричат и прыгают от радости; видела, как всех маленьких пациентов больницы, включая детей из «голубой комнаты», размещают внутри только что развернутой временной палатки; видела, как заведующая отделением гематологии Хуан, приехавшая вместе с врачами из новой больницы, осматривает Чжан Сяолин; видела, как Чэнь Шаолин бежит навстречу спасенному Чжан Дашаню; видела, как Ли Дэян, сидящий на санитарных носилках, смахивает с глаз слезы. Проваливаясь в сумрак, Чжоу Юнь видела Гун Жун, Хо Цин, Юань Шуйжу, Чэнь Гуанле и других коллег, погибших в водах Далинхэ, а рядом с ними смутно виднелись силуэты Лао Суна и дедушки Чжу… Но ей надо было спешить, надо было найти его, она непременно должна его найти; она чувствовала себя матросом с судна, прошедшего свирепые шторма и яростные бури и наконец благополучно причалившего к берегу. Чжоу Юнь непременно должна найти капитана, иначе она никогда не сможет простить себя…

Нет, вам нужно будет сначала простить себя.

Только когда она узнала настоящее имя преступника, ей стал ясен истинный смысл слов Лао Чжана. «Человек, которому вы доверяли, на которого рассчитывали, которого считали своим другом»… На самом деле он имел в виду вовсе не себя, а Ян Бина.

Когда Ян Бин в сопровождении полицейских появился перед ней, он опустил голову и произнес только одно слово: «Прости». Глядя на его внезапно разом сильно постаревшее лицо, она не чувствовала в душе ненависти – только глубокую печаль. И не только от того,