Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

кровотечение, а вместо него вытекает гнилостная жидкость. Кроме того, когда на теле человека появляется рана, происходит разрыв мелких сосудов и, соответственно, кровотечение. Таким образом бо́льшая часть раны окрашивается красным.

– Раз уж на теле есть посмертные раны, значит, их нанес убийца, который потом выбросил тело в колодец, – сказал я.

Дабао безмолвно открыл рот. Я знал, что он сомневается, могли ли раны появиться во время того, как полицейские вылавливали труп. Потертости имели отслойки полнослойных кожных лоскутков. Если лоскуты подняты в одном направлении, значит, сила была применена в этом же направлении. Кожные лоскуты на ссадинах трупа были направлены вниз. Другими словами, травма шла от плеча к руке, что соответствует движению вниз головой по колодцу. Если б ссадины появились во время вытаскивания трупа, то лоскуты были направлены от руки к плечу, то есть в противоположном направлении.

– Подожди немного, потом на вскрытии мы сможем дополнительно оценить разницу между признаками смерти от утопления и утопления после смерти, – добавил я.

Следователь подвел Цзе Ливэня к трупу:

– Вы знаете этого человека?

Тот мельком глянул на труп, после чего его вырвало.

– Да, это старина Цзюнь…

Цзе Ливэнь и Цзе Лицзюнь – односельчане, одногодки, однофамильцы, и, если пытаться раскапывать их общие корни, пришлось бы копать до начала времен Китайской Республики.

– Где он живет? – Я сразу же приободрился, ведь личность трупа уже была установлена.

– Я отведу вас, – предложил Цзе Ливэнь.

Сотрудники упаковали тело в мешок для трупов и отправили в морг. Мы отдали приказ полицейским сторожить место преступления до приезда криминалистов из областного управления, которые потом снова осмотрят пространство у колодца.

Цзе Ливэнь вел нас по сельской тропинке в северном направлении чуть больше десяти минут, пока мы не пришли к старому обветшалому кирпичному домишке.

– Вот тут, – сказал старичок.

Полиция тут же огородила территорию сигнальной лентой. Мы нацепили бахилы, шапочки для волос, маски и перчатки, после чего отворили дверь в дом. Та была слегка приоткрыта.

По дому было видно, что его хозяин беден как церковная мышь: ничего ценного. В доме была единственная кровать-нары, заваленная постельным бельем и одеждой. Похоже, погибший при жизни был неряхой.

Махровое покрывало на кровати было расправлено, перед ней стояла пара шлепок. На земляном полу то тут, то там валялись бычки. Напротив кровати стоял квадратный стол с двумя стульями, на котором стояла доска для сянци[364].

– Судя по постельному белью и положению тапочек, на мужчину напали, когда он собирался отходить ко сну, – сказал я. – Тут куча окурков, нужно собрать все и немедленно провести анализ ДНК.

Дабао был из тех людей, которые по чуть-чуть разбирались во всем, а уж если дело касалось азартных игр, тут этот парень был докой. Он уставился на игровую доску, стоявшую на столе, и через какое-то время произнес:

– Да-а, оба играли так себе… Красные поставили черным мат.

Поскольку пол в помещении был земляной, то искать какие-либо отпечатки было бессмысленно, однако от кровати до двери тянулась широкая борозда, ровно посередине которой было несколько небольших разрывов.

– Тут тащили тело. – Рулеткой я измерил ширину основной борозды, после чего указал на две еле заметные бороздки по бокам: – А тут были его руки.

– Угу, согласен, – согласился фотограф-криминалист.

– Если есть след от перетаскивания, – продолжил я, – значит, преступник был один. Вдвоем было бы проще поднять тело.

Начальник Хуан показал мне большой палец:

– С количеством преступников определились, круто!

След вел из дома наружу и исчезал сразу за порогом входной двери. Я обошел вокруг дома в поисках каких-нибудь улик, но не нашел ничего стоящего внимания.

– Продолжайте искать, – обратился я к главному следователю. – Нам нужно провести вскрытие. Расследование должно продолжаться; встретимся через три часа в следственно-оперативной группе.

Труп весил 90 килограммов. Мы с Дабао и судмедэкспертом Гао чуть не надорвались, пока укладывали труп на секционный стол.

– Ого! Его задушили, – сказал Дабао.

На веках погибшего были обширные кровоподтеки, ногти на руках и ногах посинели, а на слизистой губ имелись кровавые ранки. Данные признаки указывали на то, что кто-то перекрыл жертве ротовую и носовую полость.

Хотя причину смерти мы уже определили, вскрытие все равно нужно было провести. Во-первых, нужно найти еще больше оснований для установления смерти от удушья. Во-вторых, причина смерти должна быть единственной – другими словами говоря, все остальные возможные причины смерти должны быть исключены, а если сделать этого не получится, придется объяснить общую причину. Например, удар тупым предметом может привести к черепно-мозговой травме, при этом если был поврежден крупный сосуд, то обильное кровотечение также станет дополнительной причиной смерти. В случае когда непонятно, что послужило главной причиной смерти, необходимо в заключении указать сразу обе. Если эти две травмы были нанесены не одним человеком, тогда в убийстве обвинят двоих.

В данном деле мы должны исключить вероятность утопления, потому что утопление – это тоже смерть от удушья, признаки которой схожи с удушением путем перекрытия дыхательных путей.

Пока Дабао проводил обычный осмотр, у меня родился жгучий интерес к соломенной веревке на шее трупа. Она была дважды обвязана вокруг шеи и намертво затянута на трахее, а оставшийся конец в 20 сантиметров свободно болтался. Веревку отделяла от кожи ночная рубашка, с которой все еще капала вода.

– Как думаешь, Дабао, для чего используют такие веревки? – спросил я.

– Веревки? Естественно, чтобы что-то связать. Такие веревки используют все, люди сами их плетут, – ответил Дабао.

– Понятное дело, зачем в принципе нужны веревки, но я тебя спрашиваю, для чего она на трупе.

Дабао подумал и сказал:

– Его, наверное, задушили этой веревкой?

Я перерезал веревку в месте, где не было узла, снял ее и рубашку, после чего снова спросил Дабао:

– Ты видишь на коже четкую странгуляционную борозду – но, приглядись, без прижизненных реакций.

Дабао закивал:

– Верно, веревку надели после смерти. Может, убийца пытался как-то «одеть» его?

Я помотал головой:

– Нет. Одним из первых признаков смерти является снижение тонуса мышц, а значит, одеть труп было проще простого. Когда старики умирают, семья старается уложиться в несколько часов, чтобы надеть на покойного саван, поскольку потом, когда начнется процесс трупного окоченения, это будет сделать значительно сложнее. У преступника не было никакой необходимости кое-как удержать с помощью веревки одежду на трупе. Да и вообще, разве похоже, что он одет? Может, это тоже какой-то обряд?

В последнее время я слишком много внимания уделял обычаям.

– Ничего подобного не слышал, – ответил Дабао.

Я вернул рубашку и веревку на первоначальное место:

– Преступник подвязал передний край рубашки,