Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

скорее, чем думаете. И вы должны на что-то жить. Я выплачу вам жалованье авансом. – (Я начал, запинаясь, благодарить его.) – Но вот парик, – прервал он меня. – Это совсем другое дело. Если вы хотите быть полезным лорду Арлингтону в будущем, мы не можем позволить вам выглядеть так безобразно. – Он, должно быть, уловил выражение моего лица, поскольку взял себя в руки и продолжил более спокойным тоном: – Но мы извлечем из этого максимальную пользу. Я доложу милорду, что вы нуждаетесь в субсидии из Специального фонда. Пяти или шести фунтов будет достаточно. Не будем терять время – я пошлю вам своего парикмахера. Очень жаль, что вы потеряли собственные волосы на пожаре, но посмотрим, что он сможет сотворить.

Я поблагодарил его. От его доброты, если это была доброта, мои глаза наполнились слезами. Меня одолела усталость, и я мечтал, чтобы он ушел. Но, к моему удивлению, он выпил еще бокал вина и откинулся на спинку стула, положив локоть на стол, словно никуда не спешил.

– А теперь, Марвуд, – сказал он, – поговорим откровенно. – Он наклонился ко мне. – Но сперва вы должны сделать выбор. Нельзя служить двум господам, иначе…

Он не договорил, поскольку мы оба услышали какое-то движение внизу, громкие голоса и быстрые шаги. Маргарет закричала.

Схватившись за подлокотники кресла, я встал на ноги. Уильямсон тоже встал. На миг наши взгляды встретились, и я увидел отражение собственной растерянности на его лице.

Затем послышался звук выстрела.

Опираясь на руку Уильямсона, я спустился по лестнице на кухню. Снизу доносился голос Маргарет. Она громко бранила Сэма, а он ей возражал более тихим голосом.

Внизу я оторвался от Уильямсона и распахнул дверь на кухню. Мгновенно наступила тишина. Уильямсон поднял вверх свечу, которую захватил с собой. В комнате стоял густой запах пороха. Вокруг Маргарет с Сэмом медленно поднимались вверх завитки дыма. Они стояли по обе стороны стола и смотрели на меня, открыв рты, будто я был привидением, восставшим из могилы.

Из дверей кладовой появилась Кэт, а с ней еще больше дыма. Ее глаза округлились, когда она увидела меня и Уильямсона за моей спиной.

– Ты мог нас убить! – сказала Маргарет мужу. – Глупец.

– А что я, по-твоему, должен был сделать, женщина? – рыкнул на нее Сэм.

– Придержите язык! – крикнул я. – Вы, оба!

Уильямсон протиснулся вперед.

– Что все это значит? – потребовал он. – Вы все с ума посходили?

Кэт сказала:

– Они хотели поджечь дом.

Я, пошатываясь, добрался до стола и опустился на скамью. Передо мной лежал пистолет Сэма. Я потрогал дуло. Оно было теплым.

– Я услышала шум в кладовой. – Кэт успела переодеться. Похоже, на ней было старое платье Маргарет, в заплатах и полинявшее, которое висело на ее плечах, как большой мешок. Оно ей было также длинно и волочилось по полу. – Кто-то взломал окно.

– Грабитель? – спросил я. – В это окно и кошка не пролезет.

В кладовой было окно, выходящее на северную сторону и на аллею перед домом. Оно была меньше двенадцати квадратных дюймов и посередине перекрыто вертикальным железным стержнем толщиной с большой палец.

– Достаточно для зажигательной бомбы, – сказала она.

Уильямсон пересек комнату, оттолкнул ее и осмотрел кладовую в свете свечи. Он пнул ногой что-то на полу кладовой. Потом нагнулся.

– Девушка права, – сказал он, обернувшись ко мне.

– Она не гасла, – сказала Кэт. – Я набросила на нее фартук. А потом…

– А потом Самюэлю понадобилось схватить свой пистолет, броситься в кладовую и стрелять в темноте, как глупцу, как неразумному ребенку. – Маргарет погрозила мужу кулаком. – Перепугал нас всех до смерти и безо всякой причины.

– Кто это сделал? – спросил я.

Они смотрели на меня непонимающе. Кэт сказала:

– Я слышала, как кто-то убегал.

Уильямсон вернулся на кухню со свернутым фартуком. Он положил его на стол и осторожно расправил обгорелые складки. Мы увидели безобидный на вид шар серовато-коричневого цвета, который источал едкий запах.

– Поднимай тревогу, – велел Уильямсон Сэму.

– Нет, сэр, – сказал я. – Слишком поздно.

Кто бы это ни сделал, он был уже далеко. Бесполезно.

Савой освещался плохо. Несмотря на то что по вечерам ворота должны были запираться, столько людей входили и выходили, что привратники не слишком утруждали себя и оставляли калитки открытыми до полуночи, а то и позже.

Уильямсон поднял брови и посмотрел на меня:

– Почему…

– Я не знаю.

Кто-то хотел причинить нам вред. Но я также вдруг понял, что нет ничего лучше, чем вовремя подложенная зажигательная бомба, чтобы вынудить жильцов дома в панике выбежать на улицу. Возможно, кто-то хотел заставить меня покинуть дом. Если не меня, тогда Кэт.

– Итак? – сказал Уильямсон, когда убедился, что дверь в гостиную плотно закрыта.

Я ничего не сказал. Мы оставили Сэма и Маргарет на кухне, и подъем по лестнице лишил меня сил.

Уильямсон взял меня за правую руку и помог сесть. Он нагнулся, и я почувствовал его дыхание у своего оставшегося неповрежденным уха. Он прошептал:

– Я говорил вам, Марвуд. Нельзя служить двум господам. Выбирайте. Чиффинч или я?

– Я выбираю вас, сэр.

Не только потому, что я зарабатывал деньги благодаря знакомству с ним. И не потому, что он задал этот вопрос лично. Но потому, что Чиффинч служил одному себе. Он даже королю, своему господину, служил потому, что знал, что это в его собственных интересах. Он будет лгать, обманывать и подкупать, если это служит его цели.

Возможно, мистер Уильямсон будет делать то же самое. Но в нем было нечто большее, чем способности и амбиции: нечто твердое и бескомпромиссное, как его северный акцент и прямота; какие-то личные принципы, нечто, чему, мне казалось, я мог верить. Пожалуй, он будет держать слово, если сможет, даже данное клерку, который ему служит.

– Хорошо. – Он махнул рукой, давая понять, что с этим вопросом покончено. – Я не сомневаюсь, что Чиффинч дал вам задание ехать в Шотландию с пустяковым поручением потому, что сэр Филип этого хотел. Не знаю почему, но Лимбери считает, что вы представляете угрозу его делу в Пожарном суде. Я был вынужден разрешить, другого выхода не было – Чиффинч показал мне приказ с подписью короля. Не думаю, что король знал, что подписывал. Он доверяет Чиффинчу и делает для него одолжение, если это ничего ему не стоит. Мне не нравится, что Чиффинч вмешивается в работу моего департамента. Но он совершил ошибку, Марвуд, – он перехитрил самого себя. Если король узнает, чтó Чиффинч делает от его имени, ему это не понравится. Король придает особую важность Пожарному суду и справедливости его решений.