Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

экран. — Отчет о подозрительной деятельности (ОПД) от шестнадцатого июня прошлого года в отделении банка «Монпарнас» в округе Сен-Жермен-де-Пре. Счет принадлежит господину Альберу Додену. Телефон указан тот, который вы только что мне продиктовали. Читаю дословно: «Между девятью ноль-ноль и девятью тридцатью утра в четверг шестнадцатого июня мистер Доден посещал банк три раза. В первый раз он был клиентом в моем окне и снял четыре тысячи пятьсот евро. Во второй раз я не видела его, но позже узнала от Женевьев Дроз, моей коллеги, что он снял еще четыре тысячи евро. В третий раз он подходил к окну Иветт (Иветт Пресен работает рядом со мной) и снова снял четыре тысячи евро. Когда я поговорила с коллегами, выяснилось, что все три операции проходили по одному и тому же счету». Это все.

— Каков порог, при котором пишутся отчеты во Франции?

— Пять тысяч евро, — ответил Боннар. — Ясно, что ваш человек не хотел привлекать к себе внимания.

— А баланс счета нам известен?

Боннар просмотрел информацию на экране:

— Не указано. Вам придется связаться с банком.

Чапел почесал подбородок. С одной стороны, находка радовала, с другой — эти действия как-то не вязались с прежней дисциплиной Талила. Так рисковать мог только непрофессионал — обратиться в течение получаса в одно и то же отделение банка. У «Монпарнаса» отделений в городе много. От Талила требовалось лишь поймать такси и проехать десяток кварталов, и все было бы шито-крыто.

— Шестнадцатого июня, — произнес он. — А что произошло в тот день? Что-нибудь необычное?

— В прошлом году? В июне? — Боннар досадливо покачал головой. — Разумеется, вы не помните. Вы же не парижане. А я помню. Я живу в пригороде, и у меня нет машины, и добраться домой не было никакой возможности. Мне пришлось три ночи подряд спать в офисе.

— Как так — не добраться домой? — спросила Сара, но, когда Боннар начал объяснять, глаза у нее загорелись и она начала поддакивать: — Ах вот как, понятно, понятно.

— Забастовка работников общественного транспорта, — говорил Боннар. — Весь город встал: не работали ни метро, ни автобусы. А в тот день еще и таксисты из солидарности к ним присоединились. Вы никогда не видели такого уличного движения. Ваш друг месье Доден, или месье Ру, или месье Талил, как бы он себя ни называл, спешил, а идти пешком ему было лень. Дело закрыто. Задержитесь, пока я проверю имя Доден. Может, найдем его еще где-нибудь.

Набрав имя, Боннар откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.

Две минуты прошли в мучительном молчании. Все были буквально на взводе.

— Ничего, — объявил Боннар под вздохи разочарования. Распечатав ОПД, он передал его Чапелу. — Это вам поможет?

Чапел пробежал страницу взглядом, фиксируя в памяти имя — Альбер Доден — и номер счета — 788-87677G в банке «Монпарнас». Еще один тупик? Еще одна искусно сооруженная Талилом ловушка? Вряд ли. Это было то, чего никто никогда не должен был обнаружить. Ошибка, допущенная от отчаяния. Вот она, их золотая нить. Теперь им оставалось только потянуть за нее и наблюдать, как происходит разоблачение «Хиджры».

— Да, Жиль, это нам поможет, — ответил он. — Еще как поможет!

20

Дверь Генеральной дирекции внешней безопасности хлопнула за Леклерком, и он вслух выругался, даже пнул в сердцах поребрик тротуара. «Merde!» — снова повторил он, адресуя этот эпитет массивной дубовой двери.

Рафи Бубилас отказался говорить. Адвокат владельца «Королевских ювелиров» пообещала защищать своего клиента, пока тому не предъявят обвинение или не освободят его. Когда Леклерк сказал ей, чтобы отвалила и что она останется с Бубиласом ровно столько, сколько ей позволят, и ни минутой дольше, она вылила на него целый поток оскорблений. Весь разговор напоминал кухонную ссору, и, как водится в таких случаях, женщина одержала верх. «Я обвиняю!»[326] — верещала эта дамочка в модном красном берете, с сумочкой от «Шанель» в руках и с сотовым телефоном наготове. Правозащитница выискалась, ну прямо Эмиль Золя в юбке!

Было почти семь часов. Леклерк шел по тротуару, вдоль которого выстроились в ряд вековые вязы. Вечернее солнце согревало зеленый полог и придавало воздуху успокаивающий, дремотный оттенок, но мало чем могло помочь его настроению. Будь его воля, эта крикливая бабенка вместе со своим клиентом отправилась бы в тюрьму Санте и изведала бы там вкус настоящей тюремной жизни — камера два на три метра, сырые стены, металлический унитаз, который засоряется всякий раз, как им воспользуются, еда, от которой стошнило бы даже таракана. Тогда бы уж Леклерк поговорил бы с Бубиласом так, как он считает нужным, будьте уверены.

Его мотоцикл стоял в нескольких метрах от входа. Застегнув кожаную куртку, Леклерк оседлал своего черного «дукати-монстра». Он взялся за руль, и на руке осталась грязь. Пора помыть мотоцикл. И тут его осенило — он даже удивился, как не додумался до этого раньше. «Сначала стрелять, затем задавать вопросы», — распорядился адмирал Оуэн Гленденнинг. Что ж, прекрасно. Леклерк прислушается к авторитетному мнению. Цель номер один — господин Рафи Бубилас, владелец «Королевских ювелиров», наркоторговец, участник террористического заговора и дерьмо мирового класса. Эта сучка хотела, чтобы его освободили. Ладно. Леклерк достал сотовый телефон:

— Эдмон, выпускай нашего гостя.

— Бубиласа? — спросил полковник Эдмон Куртуа, комендант ГДВБ. — Смеешься? Оставь его мне на вечер. Адвокатша скоро уберется. Она брякнула, что останется здесь ночевать, только чтобы тебя позлить.

— Доверься мне, старина. Выпусти его. Обещаю, завтра он сам пожалеет, что не остался у тебя в гостях.

— Разве это можно? Уверен?

— Хочешь, позвони Гадбуа.

Куртуа мрачно усмехнулся. Упоминания имени шефа разведки оказалось достаточно.

— Помощь нужна?

— Пусть Шмид и Гийо ждут меня в полночь здесь, у Казарм Мортье.

— Спецснаряжение с собой брать?

— Нет, их самих вполне хватит.

Леклерк надел шлем, опустил зеркальное забрало и завел мотоцикл. «Дукати» изумительно заворчал, и Леклерк направился в центр города. Движение стало уже не таким интенсивным. Через пятнадцать минут он добрался до штаб-квартиры «Сюртэ» на рю Ламартин.

— Как это я не могу попасть в банк? — всплеснул руками Адам Чапел, сидя на краю стола Жиля Боннара. — Сейчас около девяти часов. Кто-то же должен там быть!

— Дело не в позднем часе, — объяснил Боннар. — База данных по ночам недоступна. Начальник тамошнего техотдела объяснил мне, что каждый день центральная база данных с восьми вечера до трех ночи резервируется. И никакие запросы в это время не проходят. Прервать резервирование базы он, конечно, может, но это займет больше времени,