Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Хотелось пива.

Спустившись по лестнице, Леклерк вышел из управления «Сюртэ» и, перейдя на другую сторону улицы, вошел в кафе «Сен-Мартен». Ему не нравилось, что в этом заведении единственными клиентами были полицейские, которых Леклерк и так недолюбливал. Но другого кафе поблизости не было, и голова болела сильно.

— Одно разливное, — заказал он, усаживаясь за стойку бара и закуривая.

Бармен поставил перед ним пиво, и Леклерк залпом выпил полкружки. Затем, позвонив Гадбуа, он поговорил с заместителем генерала — попросил его связаться с «Делл» и узнать, кому продали тот компьютер. «Да, — говорил Леклерк по телефону, — я знаю, что главный офис „Делл“ находится в Ирландии, но разве теперь мы все не одна большая счастливая семья? Единый хваленый ЕС?» Леклерк подавил смешок. Отстойные ирландцы должны почитать за счастье помогать своим французским «соотечественникам». Если нет, то он позвонит в ФБР, и уж эти-то ребята быстро вытащат Майкла Делла из его теплой постельки в Остине, в штате Техас. Так или иначе, но он намерен узнать, кто покупал компьютер Талила. И узнать это в течение двенадцати часов. Так что никаких отговорок.

— Еще одно пиво, — сделал знак бармену Леклерк. — И один кальвадос. Надо как-то поправить голову.

Его беспокоил только Гадбуа. Не взрыв, не жуткий недостаток сна. Выйдя из американского посольства, старик-генерал завел его за угол и заставил войти в один из полицейских служебных автобусов на стоянке перед зданием архива.

— Тебе подвернулся редкостный случай, — сказал он.

Леклерк вовремя прикусил язык. Когда Гадбуа надо было что-то сказать, он всегда делал это без свидетелей.

— Да, попал ты вчера в переплет. Жуткая история. Тебе крупно повезло, что остался в живых. Ну да ты ведь и сам знаешь? — Он похлопал Леклерка по плечу и бросил на него одобрительный взгляд. — Нравишься ты мне, Леклерк. Несгибаемый, железный. Гм? Настоящий сукин сын. Эх, побольше бы нам в Алжире таких чертяк, как ты, — таких, кто готов прыгнуть в огонь, когда другие разбегаются в разные стороны! Мы ведь были почти у цели, понимаешь? Еще бы чуть-чуть, вот столько! — Старикан все никак не мог успокоиться, что его вышибли из Северной Африки. Сорок лет прошло, а он весь трясется. — Да, повезло тебе. Такой взрыв… Бабтист, американцы. Знатная заварушка!

Все это чушь собачья, думал Леклерк, только подготовка.

Гадбуа наклонился ближе и дыхнул чесноком. Он всегда заедал выпивку чесноком, женьшенем или гингко, чтобы от него не пахло утренним бренди с черным кофе.

— Леклерк, ты мои глаза и уши. Делай, что я говорю, и все будет как надо. Я хочу, чтобы ты помог американцам. Достань все, что им нужно. Гленденнинг мне друг. Один из нас. Понял?

Леклерк кивнул, не в силах спрятать усмешку.

— Не вздумай их отшить, — продолжил Гадбуа. — Это их шоу. Страна наша, но шоу их. — Гадбуа, прищурившись, придвинулся совсем близко, и на мгновение Леклерк увидел, что да, когда-то и он был «настоящий сукин сын». — Твое дело помогать, — прошептал Гадбуа, — но не более того.

— Простите?..

— Когда я скажу «стоп», ты остановишься. И чтоб ни шага без моего ведома! Понял? А теперь кыш отсюда! Найди уродов, которые убили Сантоса Бабтиста.

Уставший и расстроенный, Леклерк потягивал пиво и разглядывал свое отражение в зеркале. Выглядел он паршиво, даже по его собственным невысоким меркам. А чего он хотел через двадцать лет службы своей стране? Двадцать лет он таился в тени, изобретая всякие грязные трюки, чтобы помешать социалистам сделать из Франции второсортное государство. Катанга, Сенегал, Берег Слоновой Кости. Сколько политиков пришло к власти при его поддержке? А сколько сошли с политической арены, и тоже не без его помощи? И почему? Нефть. Алмазы. Природный газ. Национальная безопасность. Большая политика. Всегда находилась причина, но в последнее время эти причины его мало беспокоили. Так или иначе, от него почти ничего не зависело: он был всего лишь солдатом-шпионом. Кинжалом, который вонзится в чей-то живот. У него возник вопрос: всегда ли взгляд этих глаз, что смотрели сейчас на него, был таким пустым и не пора ли спросить, почему он стал таким?

Забудь, сказал он себе, развернувшись на барном табурете и рассматривая первых подошедших клиентов. Как всегда страдающие излишком веса, плохо выбритые, полицейские собирались у столиков, расставленных вдоль стен и по углам. Кто-то опустил одноевровую монетку в музыкальный автомат, и Жак Брель запел: «Не уходи, нужно все забыть, можно все забыть». Несколько полицейских подхватили песню, кстати, не так уж и плохо, но у Леклерка из головы не шли другие слова.

Твое дело помогать. Но не более того.

Не затушив сигарету, он прикурил от окурка следующую. В висках не переставал стучать маленький, но неугомонный молоточек, доводивший его до исступления. Перед ним поставили кальвадос. Взяв рюмку, Леклерк пригубил обжигающую жидкость, понюхал, а затем выпил все залпом.

А если бы вчера он помог больше? Если бы он был чуть расторопнее, как Чапел, этот чудо-бухгалтер, у которого еще молоко на губах не обсохло? Свою нерешительность Леклерк не мог объяснить ничем. Ни нервозностью в связи с новым заданием, ни болезнью, которая лечится чесноком, гингко и изрядным количеством коньяка в течение дня. На Леклерке лежало проклятие. Он меченый.

Как раз в этот момент пухлый, взъерошенный сержант Франк Буркхардт, отдавший службе двадцать два года жизни, незаменимая в борьбе с преступностью мелкая сошка, спустился, переваливаясь с боку на бок, по лестнице в штаб-квартире «Сюртэ» и, выйдя за дверь, затерялся среди прохожих на улице.

Леклерк расплатился и вышел из кафе.

Замок был опечатан. Аккуратно сняв клейкую ленту, Леклерк прошел в камеру хранения вещдоков, затем по лабиринту между стеллажами — к тележке, на которой, словно сломанная игрушка, стоял компьютер Талила. Вам не хватает храбрости? Выпейте пару кружек пива, сверху заполируйте кальвадосом, и храбрости у вас будет хоть отбавляй. Нужен доброволец? Капитан Леклерк к вашим услугам.

За час, что прошел с прошлого посещения, жесткий диск малоприметнее не стал. Расстегнув куртку, Леклерк запихнул его во внутренний карман и снова застегнул молнию. Если его спросят, что он прячет под курткой, сделает удивленное лицо и ответит что-нибудь про автомат «Узи», мол, не хочет ли кто взглянуть.

Но до этого дело не дошло. К девяти часам вечера в штаб-квартире «Сюртэ» было так же пустынно, как и в любом другом офисе — не важно, правительственном или нет, — в любой стране, где принята тридцатипятичасовая рабочая неделя. Даже если Буркхардт обнаружит, что жесткий диск исчез,