Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Габриэль пожалел о сказанном в ту же секунду, когда слова слетели с губ: читать проповеди было не в его правилах. Никаких наставлений со стороны отца. Это было его твердое правило. Он не брал в рот спиртного. Не сквернословил. Нигде не болтался допоздна. Он жил так, как, надеялся, будут жить его дети, и ожидал, что его примера достаточно.

— Нет, не забываю, — ответил Жорж, усаживаясь в кресло перед письменным столом, но не основательно, а на самый краешек: похоже, он надеялся на непродолжительную беседу.

Разговор по душам между отцом и сыном всегда проходил непросто. Обычно Габриэль возвращался домой после работы около восьми часов. В это время дети или выполняли домашние задания, или готовились ко сну. Наверное, воспитывать детей — материнское дело. Но грусть, возникающая оттого, что он их почти не знает, не проходила. И нечего твердить самому себе, что все это легко поправимо. Себя не обманешь. А скоро хлопот у него станет еще больше.

Усевшись в кресло напротив сына, Габриэль в последний раз окинул его оценивающим взглядом. У него не было сомнений, что молодой человек готов для выполнения задания. Еще бы не готов! Прошлым летом Жорж провел шесть недель в лагере в долине Бекаа, осваивая основы солдатской профессии. Перед выпуском он сломал своему инструктору по рукопашному бою руку и челюсть. Мальчик был сильным и способным. Но лагерь — всего лишь репетиция.

Была и другая причина, как теперь он мог признаться, для его беспокойства. С тех пор как мальчик вернулся с Ближнего Востока, в его поведении стало проскальзывать легкое, но несомненное сопротивление. Не то чтобы бунт, скорее сдержанная критика всего, что его окружало. Габриэль замечал ее даже во взгляде Жоржа. По-другому он стал вести себя и дома: совсем недавно у него появилась привычка — занимать во время споров сторону Амины. Гниль начала просачиваться и в него.

— Меня беспокоит один американец, — сказал Габриэль. — Он может навредить нам. Помешать нашим планам.

— Он в Париже?

— Да, один из виновников смерти Талила. Нам надо принять меры. Он подобрался слишком близко, чтобы и дальше закрывать на него глаза.

Габриэль достал из кармана авиабилет компании «Эйр Франс» и положил его на стол перед сыном. Жорж внимательно рассмотрел билет. Поездка туда и обратно, экономкласс, Париж — Дубай. Его глаза загорелись.

— Нам… то есть ты имеешь в виду меня?

— Ты уже не ребенок. Пора и тебе потрудиться на благо семьи.

Жорж кивнул. Он почувствовал боевой задор, и взгляд сразу сфокусировался.

— Я готов, — произнес он.

И Габриэль заметил, как сын едва заметно склонил голову набок с немного самодовольным видом, будто он только что забил гол. Никакой самоуверенности, просто уверенность в себе, как любил повторять Жорж.

— Тебя не пугает, что придется убить?

— Да… я хотел сказать «нет». Я уже научился блокировать эту часть сердца. Немножко страшно, но справлюсь. — Чуть помедлив, он добавил: — Получается, я не просто уезжаю… Скоро все, над чем ты работал все эти годы, останется позади.

— Мы все скоро уедем.

Жорж удивленно покачал головой:

— Ух ты, это, выходит, и вправду произойдет. Даже не верится, что все совершится прямо сейчас.

— На этой неделе.

— Так скоро?

У Габриэля возникло сомнение, не слишком ли он много сказал. Сдержанно он объяснил:

— Абу Саида убили. Неизвестно, заговорил он перед смертью или нет. Теперь настал наш черед. Для нашей семьи тоже пришло время действовать. — Он поднялся с кресла и, когда сын встал тоже, обнял его. — Ты не раз давал мне повод гордиться тобой. Я хочу дать тебе шанс сделать себе имя: проявить себя с самого начата пути, чтобы все поняли, какую службу ты сослужил нашему делу.

— Спасибо, отец, я благодарен тебе.

— Про «бак» я договорился: будешь сдавать его в следующем мае во французской школе в Джидде. Как меня заверили, в тот же день, что и в Париже. Разница только в месте, где состоится экзамен.

Жорж Габриэль снова развернул билет и еще раз внимательно прочитал, что в нем написано. Его крепкие плечи вздрогнули, а вырвавшийся вздох несколько испугал отца.

— Завтра?

— Да, — ответил Габриэль. — Извини, но по-другому никак. Понимаешь, сын, я бы все сделал сам, если бы имелась такая возможность. К сожалению, мне самому нужно кое-что уладить в другом месте. Улетаю сегодня вечером. В такой решающий момент можно полагаться только на родную кровь. — Он похлопал Жоржа по руке. — Я же могу на тебя положиться?

— Да, отец.

Он расцеловал сына в обе щеки и, когда обнял его, с радостью почувствовал, как сильные руки обняли его в ответ. Он вдруг весь задрожал и сделал глубокий вдох, не в силах сдержать волнение. В конце концов, он требовал от мальчика слишком многого.

Габриэль подробно объяснил, что надо сделать, рассказал, где находится больница, как зовут врача, и описал расположение ожогового отделения.

— К обеду ты уже со всем покончишь. Твой рейс в девять пятнадцать вечера. В Дубайском аэропорту тебя встретят и отвезут в пустыню. — Он похлопал Жоржа по плечу. — Твой дед будет тобой гордиться.

— Отец, можно один вопрос?

— Конечно, сынок.

Жорж Габриэль прищурил глаза, и отец понял, что он уже настраивает себя на задание.

— С дальнего расстояния или с ближнего?

Обняв сына за шею, Габриэль притянул его к себе:

— С ближнего. Ты испытаешь радость, когда увидишь, как душа кафира покидает тело.

22

К одиннадцати часам наступила ночь и небо потемнело почти до черноты. Оно легло на крыши домов фиолетовым бархатным плащом, едва колеблемым прямо-таки субтропическим бризом. «Слишком теплый для Парижа ветер», — подумал Чапел, устало шагая по бульвару Сен-Жермен. Тяжелый влажный воздух был густо приправлен запахами чеснока, выхлопных газов и сигаретного дыма. Он будил где-то глубоко внутри ощущение беспокойства, предчувствие жестокой расправы, страх перед неведомым. А может, это просто уверенность, что он еще на шаг приблизился к своему врагу.

Талил прокололся по-крупному: трижды снял деньги в одном и том же отделении банка и течение часа. Что заставило его так рисковать? Что убедило его в отсутствии выбора? Чапел сомневался, что ему удастся это выяснить, впрочем, сейчас ему было важно действие, а не мотивация.

— Вот она, золотая нить, — сказал Адам Саре за ужином. — Если он снимает двенадцать тысяч евро в день, то можно себе представить, сколько он отложил на черный день? На счете в «БЛП» никогда не лежало больше семи тысяч евро, за