Белый слон - Тэви Тернер

Знаменитое «Дело Гектора Дуарте» принесло Маркусу Кёнингу известность далеко за пределами профессиональной среды. На какое-то время он стал настоящей звездой – у него брали автографы на улице, его охотно приглашали на радиоэфиры и различные телепередачи, правда, появился на ТВ он лишь дважды. В первый раз детектив рассказал подробности о задержании серийного убийцы, а во второй – раскритиковал телевизионщиков за то, что они устраивают шоу из семейных трагедий жертв Гектора. А жертв этих набралось целых 87 за неполный год. И это только в Республике Дайяр, куда Дуарте переехал незадолго до первого преступления и устроился на работу в местные электросети. До этого он успел попутешествовать по свету, и многие до сих пор склоняются к версии, что Гектор убивал везде, где останавливался. Сам он по этому поводу хранит молчание.

Кто на самом деле такой Гектор Дуарте, до сих пор остаётся до конца неизвестным. Мы знаем о нём ровно то, что он посчитал нужным нам рассказать, и правдивость его слов проверить, увы, не представляется возможным. Сам он утверждает, что родился в 1941 году в Испании, но вырос в приюте и родителей своих никогда не видел. Что повлияло на него в детстве, а также какие идеи толкали его на совершение чудовищных зверств, до сих пор остаётся тайной.

Убийства, которые поначалу считали пропажами без вести, начались в декабре 1981 года в Роутер-Пике. Известно о том, что это всё же были убийства, стало лишь к весне, когда снежная шапка на вершине Айрамских гор начала сокращаться. То здесь, то там в городе и в низинах вокруг него находили тела. И если кто-то мог выглядеть как погибший от несчастного случая или смертельного обморожения, то другие точно были жертвами средневековой инквизиции.

Одними из первых обнаруженных оказались близняшки-старшеклассницы Холли и Полли Уэнс. Не предупредив родителей, отправившихся на вечеринку по случаю Дня города, те ушли из дома без верхней одежды, точно собирались по обыкновению перебежать улицу к соседке-однокласснице, но до неё так и не дошли. И обратно тоже не вернулись. Следы девочек обрывались возле проезжей части.

Была популярна версия о похищении, тем более тем вечером на улице видели подозрительный фургон однако тот принадлежал Государственной охране, которая проверяла линии спецсвязи. Объявлениями о пропаже близняшек был обклеен весь город. А сами они, точнее их тела, тем временем находились распятыми на крыше родительского гаража.

Экспертиза показала, что они погибали от обморожения на протяжении почти двух суток. Но перед тем как приколотить несчастных гвоздями к крыше, их действительно похитили и кустарным методом удалили голосовые связки, чтобы лишить возможности звать на помощь.

Убийца забрал их возле дома, провёл садистскую операцию и даже непродолжительное лечение, позволив швам подзажить, а девочкам восстановить силы, после чего вернулся к дому, по очереди поднял подростков на крышу гаража и при помощи пневматического гвоздезабивного пистолета буквально пришил к кровле – конечности были пришпилены как по линейке через каждые пять сантиметров. Из-за этого пошевелиться и создать шум сёстры не могли. На головы, чтобы исключить удары об крышу затылком, им надели мягкие маски ростовых кукол – розового кролика и лисёнка.

Были проведены сотни экспертиз, опрошены тысячи лиц, перепроверены все новоприбывшие жители города и недавно освободившиеся заключённые, однако хоть сколько-нибудь продвинуть расследование это не помогло.

Дело осложнял и тот факт, что убийство это оказалось не единственным и, к сожалению, далеко не самым резонансным. После сестёр Уэнс были обнаружены тела членов молодой семьи – Сэма и Кейт Шарпов вместе с их пятилетним сыном Дэвидом. Узнав из новостей о случившемся с Холли и Полли, дальняя родственница, несколько месяцев не получавшая от Шарпов вестей, заволновалась и лично приехала навестить их из Квезаля.

Дом выглядел покинутым. У соседей это не вызывало беспокойства, ведь семья после празднования Нового года планировала отправиться в путешествие по Европе. Однако взволнованная родственница, не церемонясь, выломала заднюю дверь и увидела инфернальную картину: по всему дому гирляндами были развешаны внутренние органы, в камине вместо дров кто-то аккуратно шалашом сложил человеческие конечности – предплечья, плечи и голени.

Чтобы придать равную длину частей тела взрослых и ребёнка, убийца укоротил кости ножовкой по металлу. Судебный медик дал заключение, в котором подтвердил прижизненную ампутацию всех частей тела – после каждого удаления жертвам давали отдохнуть и восстановиться. Это было единственным, что объединяло оба случая. В остальном же сходств не наблюдалось.

Обрезки, оставшиеся после выравнивания конечностей, использовали для приготовления холодца, которым, судя по остаткам во всех трёх желудках, насильно кормили убитых перед изъятием органов. Туловища и бёдра обнаружить так и не удалось, а головы замученных насмерть оказались умело упакованы в подарочные коробки и расставлены под новогодней ёлкой. Всему этому ужасу сохраниться позволило то, что убийца отключил в доме отопление.

Ещё одной жертвой стала одинокая старушка по имени Розалия Грайм. Её обнаружили альпинисты в деревянном горном приюте. Пусть Айрамские горы и невысокие, но из-за сложных воздушных потоков добраться невредимым до пика, на котором располагалось убежище, было трудно и физически подготовленному человеку, о старой женщине на девятом десятке и говорить не приходилось. И всё же как-то она там очутилась, причём попала туда ещё живой.

Убийца должен был обладать недюжинной силой, чтобы на себе пронести женщину в хижину. Там он подверг её изощрённой пытке – последовательно вырезал кожу квадратиками два на два сантиметра с разных мест и менял местами. Сделал он это настолько ювелирно, что, несмотря на свой преклонный возраст и слабое сердце, Розалия сумела перенести все истязания и была жива в тот момент, когда на её теле не осталось ни клочка, который находился бы на прежнем месте. А после этого с Грайм живьём сняли состоящую из заплаток кожу, набили её снегом и зашили, усадив за столик напротив погибшей. Вошедшие в горный домик альпинисты даже подумали, что перед ними два трупа, а не один.

Удивившие даже профессионалов тонкие хирургические навыки не имели совершенно ничего общего с неумелым удалением голосовых связок у сестёр Уэнс и намного превосходили понимание анатомии в случае с расчленением семьи Шарпов. В полиции склонялись к версии, что город атаковали сразу несколько маньяков с разными навыками и типажами жертв, однако тогда ещё начинающий детектив Маркус Кёнинг стоял на своём – убийца один и тот же, на что указывала его склонность к растягиванию удовольствия. Он не позволял жертвам погибать быстро