Предел терпения - Челси Бикер

бамбуковыми вилко-ложками – я была в шоке, что не сделала этого много лет назад! Возможно, сужая кольцо, по которому кружили мысли, ум зациклился чересчур сильно даже по моим меркам. Каковы были гребаные шансы, что в тот же день, когда я решу отнять ребенка от груди, мне придет письмо от тебя? Оно, безусловно, повергло меня в отчаяние, но теперь, вдобавок ко всему, мне еще придется бороться со вполне реальной гормональной перестройкой после завершения грудного вскармливания? Отлично! Никто не предупреждал меня, что такое может случиться. О послеродовой тревожности я знала, но о постлактационной?

Профиль МамаКэнди оказался закрытым. Я вернулась к своей фотографии, чтобы посмотреть, не добавила ли она какие-нибудь подробности, но даже первоначальный комментарий исчез. Я попыталась вернуться к ее профилю, но он затерялся среди других бесчисленных МамаКэнди мира. Я подумала, не явился ли комментарий плодом моего воображения, и пришла в ужас.

Чтобы успокоиться, я приняла большую дозу магния, но потом, борясь с расслаблением, которое он принес, вбила в гугл запрос «можно ли умереть от слишком большого количества магния». А когда новый день заявил о себе, пробиваясь светом сквозь жалюзи, я очутилась в куда более опасном месте – месте, которое запрещала себе посещать долгие годы. Я окунулась в грязный мир посвященных нам заголовков, многочисленных статей, досок объявлений и фоторепортажей, главной темой которых была смерть моего отца.

Все это время они существовали в паре кликов от меня – версия за версией нашей истории, и ни одна из них не могла, нет, попросту не хотела запечатлеть правду. Помимо нежелания впускать в свою жизнь энергию прошлого, я никогда не читала о нас еще и потому, что знала: отца представят безвинной жертвой, а вина полностью падет на тебя: «Ужасная трагедия», «Хладнокровно убит отец семейства», «Женщина сбросила с балкона невиновного мужа», «Справедливость восторжествовала: чокнутая баба получила пожизненный срок».

Я очистила историю поиска. Спустилась в кухню, заварила себе чашку чая, считая минуты до открытия Портлендской клиники акушерства и гинекологии.

– Какая у вас проблема? – спросила работница регистратуры.

– У меня плохая реакция.

– На что?

– На убийство моего отца.

– Простите, связь пропадает, – сказал голос в телефоне.

Я посмотрела на экран и убедилась, что таймер отсчитывает время звонка. Я действительно говорю по телефону. И на самом деле только что это сказала.

– Алло, вы еще здесь?

– Отлучение от груди. Извините. У меня проблема с отлучением от груди. Думаю, у меня на него аллергия.

По телефону раздался тихий вздох, который ничуть не успокоил, наоборот.

– Я вас запишу, но вряд ли такая реакция возможна с клинической точки зрения.

– Послушайте, – взмолилась я, – ситуация чрезвычайная.

Глава 5

В новостях сообщили, что ты его толкнула. Набросилась в бешенстве, и толчок оказался настолько сильным, что он перевалился через перила ланаи[8] и отправился вниз через тридцать три этажа навстречу мгновенной смерти. Эти подробности сопровождались фотографией отца, похожего на Кенни Роджерса времен 1970-х, держащего на руках меня, пухленькую малышку. Дело преподносили так, будто отец мирно пил на ланаи холодный чай, а ты умышленно застала его врасплох. Ни логически, ни физически ни одно утверждение журналистов не имело смысла. Неужели никто не подумал разобраться, как крупного человека вроде отца могла перекинуть через перила слабая маленькая женщина? Если, конечно, он изначально не балансировал на краю… Газетчики не знали, что это был один из его любимых способов пытать тебя: ты должна была всегда сохранять бдительность, всегда держаться настороже, иначе, если разозлишь его сильнее обычного, он спрыгнет. Конечно, только после того, как столкнет вниз тебя.

Высотное здание само по себе было для отца методом контроля, постоянным источником угрозы, которую можно осуществить в любой момент.

– Темный попутчик завладел мной, Альма, – говорил отец. Ты старалась держаться от него на расстоянии, когда он начинал в хаотичном ритме запрыгивать на бетонный выступ и спрыгивать вниз, на пол ланаи, потом снова на парапет. Уговаривая отца образумиться, нужно было стоять не слишком далеко, но и не подходить слишком близко, чтобы оставаться вне досягаемости. Этот чертов бетонный бортик был не шире десяти дюймов, да и то с натяжкой. Когда мы только въехали, хозяин сразу предупредил: каким бы заманчивым это ни казалось, лучше не ставить на парапет комнатные растения, поскольку за эти годы слишком много горшков снесло во время штормов, едва не убив идущих внизу пешеходов. Я представила, как отец падает, что произойдет с его телом, венами и сосудами, твердой костной и мышечной массой: у тела не было выбора, кроме как превратиться в кашу при ударе.

– Единственный путь, чтобы избавиться от всего разом, – говорил отец, сидя на парапете, свесив одну ногу наружу и глядя на море, как будто оно содержало ответ. – Единственный путь.

А ты в это время плакала и умоляла:

– Спустись, пожалуйста, прошу тебя, вернись в дом, мы любим тебя, ты нам нужен.

Он уверял, что постоянно грезит о том, чтобы спрыгнуть:

– Тебе с твоей мамой понравилось бы, ведь так?

Но со временем его мечта разрослась до того, что мы должны шагнуть с парапета все вместе и окончательно положить конец нашим страданиям. Финальный акт любви.

В статьях тебя пренебрежительно называли официанткой, но у тебя было много профессий. Ты была матерью на полной занятости, а еще менеджером смерти. Да, вся гигантская работа, которую мы в течение долгих лет проделывали, чтобы предотвратить смерть – мою, твою, отцовскую, – осталась полностью за кадром. Когда я была маленькой, ты обклеивала квартиру записками красной ручкой на уровне моего роста, ниже поля зрения взрослого: «Позвони 911» – и наказала мне набрать этот номер, если дела пойдут совсем плохо. Об этом в статьях тоже нет ни единого упоминания. А когда я думаю, что ты всего лишь хотела ходить в вечернюю школу для взрослых и брать уроки писательского мастерства… Ты видишь, дорогая родительница, почему мне проще было вообще о тебе не думать.

И не будем забывать о самой загадочной части истории: про дочь-подростка, которая исчезла в ночь инцидента. Форумы о реальных преступлениях ломились от сообщений, полных конспиративных теорий, что ты была причастна и к моему исчезновению: мать сошла с ума, убила мужа, а заодно и ребенка. Я исчезла, не оставив следов, предположительно погибла, и в конечном счете, к моему облегчению, обо мне забыли почти все, кроме нескольких преданных расследованию фанатиков, которые время от времени появлялись в Сети с роликами «Что случилось с Каллой Лили?», всегда с ненормальным голодным блеском