Детектив с небес - Ли Тонвон

Сон Йохан промолчал.

– Больше всего судмедэксперты не любят неизвестность, когда даже после вскрытия не получается установить причину смерти. Полиция пришла к выводу, что преступление было ничем не обосновано, но я этого принять не смог. Решил покопаться в жизни убийцы так же, как копался при вскрытии в трупах. Я думал, хотя бы так у меня получится принять смерть Хаён.

В секционном зале Чин Сунхо рассекал скальпелем перевернутое вверх лицом тело Пэ Чхансона. Глядя на это, пастор произнес:

– Обычно когда проводишь вскрытие тела, то видишь, чем человек жил перед смертью. А знаете, что за жизнь была у преступника?

«Ты нас позоришь!»

Такие слова постоянно слышал от родителей Лим Чхису, убивший Ли Хаён.

– В его семье было три поколения врачей: дедушка, мать с отцом, старший брат и младшая сестра. И только он один вместо медицинского халата оказался в пижаме пациента.

– Пациента?

– Его содержат не в тюрьме, а в лечебнице для психически больных преступников. Следствие заключило, что он совершил преступление в состоянии аффекта.

– Аффекта, тоже мне! – словно отплевываясь, повторил Сон Йохан.

– Семья небедная, так что наняли ему дорогого адвоката.

– Позаботились все-таки!

Ю Чинсин покачал головой:

– Да не ради сына. Они просто решили, что лучше быть родителями сумасшедшего, чем родителями убийцы. Хотя сами же его и довели.

– Хотите сказать, он действительно находился в состоянии аффекта? – нахмурившись, спросил следователь.

– Лим Чхису не смог поступить в медицинский. Из-за этого его то и дело укоряли и постоянно сравнивали с братом и сестрой. Да и одно то, что с детсадовского возраста из ребенка пытаются сделать врача, – просто-напросто издевательство под маской раннего обучения.

– История, конечно, печальная, но не все же из-за этого становятся преступниками.

На твердое высказывание Сон Йохана пастор мягко улыбнулся:

– Я не оправдываю то, что он сделал. Я говорю, что он не был убийцей от рождения. Лим Чхису тоже был человеком. Но его родители не относились к нему как к человеку.

В день, когда Лим Чхису зарезал Ли Хаён, он покупал в супермаркете нож. Но не для того, чтобы ее зарезать. В супермаркете они встретились впервые.

– Между ними даже не произошло никакой ссоры. Хаён выбирала продукты и разговаривала по телефону – отчитывала сотрудника лаборатории, который накануне ошибся и испортил материал для исследования.

Внезапно к ней подошел Лим Чхису, выхватил телефон и бросил его на пол. В тот день его семья открывала собственную клинику, шестиэтажное здание в районе Пундан. На каждого врача – дедушку, родителей, старшего брата и младшую сестру – приходилось по этажу с отдельным кабинетом для приема пациентов. А Лим Чхису досталось лишь место за столом в комнате охранника.

– В тот день он выплеснул все оскорбления, всё унижение, которые терпел от своей семьи. Вполне возможно, что и купленный нож предназначался для его родных.

Услышав ее разговор по телефону, Лим Чхису понял, что она врач. Хаён, которая делала выговор своему подчиненному, напомнила ему родных, относившихся к нему с пренебрежением. Сорвав с ножа упаковку, он ударил Хаён.

– Лим Чхису рос, постоянно ощущая себя неполноценным. И это ощущение разрушило его изнутри, – вполголоса договорил Ю Чинсин.

В этот момент в секционном зале возникло оживление.

– В желудке что-то есть, – объявил ассистент.

Чин Сунхо вынул из разрезанного живота небольшой пакетик. Из-за стекла за этим следили следователь и пастор.

– Что это? – с удивлением произнес Сон Йохан.

Ю Чинсин молча наблюдал. Судмедэксперт достал из пакетика смятую бумажку. Корявыми буквами на ней было написано «закусочная». Поместив улику в специальный пакет, Чин Сунхо передал его ассистенту, а тот в свою очередь сделал фотографию. Слово на ней было видно вполне отчетливо.

– Скорее всего, Чхансон сам это проглотил, да? – спросил следователь, взявшись за ложку.

– Вы лучше ешьте. Результаты скоро будут.

Ю Чинсин принялся за суп. Они с Сон Йоханом сидели в столовой бюро судмедэкспертизы. Вскрытие завершилось, оставалось дождаться, пока проведут исследование на наличие токсичных веществ.

– А что, нужно обязательно ждать чьего-то заключения? Поделитесь своим экспертным мнением.

– Я теперь пастор. А не судмедэксперт.

– Вот именно. А пасторам место на похоронах, молитвы читать, – отрезал появившийся позади Чин Сунхо.

– Результаты готовы? – поинтересовался Сон Йохан.

– Орудие преступления будет установлено только после экспертизы, но рана на его спине кажется мне ожогом от сварочного аппарата. А погиб он от сепсиса, вызванного заражением раны. Самому себе в спину так сварочным аппаратом не попасть, поэтому есть все основания полагать, что на него кто-то напал. Это убийство.

Глаза следователя остро блеснули.

– А что насчет записки в желудке?

– Скорее всего, он проглотил ее сам. Среди его вещей обнаружили записную книжку, внутри которой было что-то вроде полиэтиленового кармашка для банковской карты. Он его вырезал, положил внутрь бумажку и проглотил. Судя по тому, что желудочный сок ее почти не разрушил, погибший сделал это перед самой смертью. Если отталкиваться от предположительного времени смерти и даты исчезновения, то после получения раны он, вероятно, оставался в живых еще около суток.

Стоявший рядом ассистент протянул коробку с вещами Пэ Чхансона для передачи семье. Сон Йохан взял в руки черную записную книжку и, раскрыв на первой странице, увидел аккуратно выведенную надпись:

Стать обыкновенным полицейским.

Отвернувшись ото всех, следователь закусил губу.

Пэ Тонхо раскрыл оставленную сыном записную книжку. Это был ежедневник-планер, которыми в основном пользуются при подготовке к экзаменам. Каждую страницу занимали списки учебных задач на день, целей, отметки о прогрессе, заметки и мысли.

– Говорил ему все записывать, – как будто самому себе сказал Пэ Тонхо.

– Что, простите?

Через стол на него смотрел Сон Йохан, пришедший отдать отцу вещи сына. Друг напротив друга они сидели в пустом ресторане.

– Я здесь всегда вел бухгалтерскую книгу. Когда-то бывало и лень, конечно, но благодаря записям удавалось обнаружить недостачу. – Захлопнув записную книжку, Пэ Тонхо продолжил: – Когда он заявил, что станет полицейским, я поначалу был против. Мне, конечно, хотелось, чтобы он продолжил ресторанное дело. В итоге я поставил ему условие: все записывать. Припугнул немного, мол, не смей под предлогом учебы время впустую тратить. – Разглядывая ежедневник, он улыбнулся. – В этом году он выглядел по-настоящему уверенным в своих силах. Разве возможно, чтобы парень, который так упорно занимался, сбежал от страха перед экзаменом? Как же меня тогда разозлило такое предположение…

– Простите. – Склонив голову, Сон Йохан извинился за своего коллегу.

Пэ Тонхо закачал головой:

– Сейчас я бы предпочел, чтобы это оказалось правдой. Как бы мне хотелось, чтобы он просто был дуралеем, который испугался экзамена и в приступе стыда сбежал от отца куда подальше. – На обложку записной книжки упала слеза. – Он ведь так усердно занимался, почему же он пошел не на экзамен, а в такое место?

Оставленные погибшим сыном записи о его полной упорства жизни притянули отцовское горе как магнит. Закрыв лицо