Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

футболке пошел на кухню жарить себе яичницу. Достал три яйца из холодильника, но подумал и еще два достал. От хорошего настроения аппетит разыгрался. Хлопотал с удовольствием, давно такого не бывало. Пока готовил, напевал что-то. И даже на стол накрыл по-человечески, целые три тарелки — с яичницей, хлебом и огурцом свежим. Нож с вилкой, как положено. Сбегал в спальню и достал чистые форменные штаны и джемпер, всё после стирки. Сложил на кровати и вернулся в кухню. Проверил телефон. Сообщений от дочки не было. Видимо, спать продолжила. Ну ничего, время терпит. Одиннадцать лет никто о них не вспоминал. Ни о Хомутове, ни об охраннике его. Еще несколько дней потерпят…

Еда показалась невозможно вкусной. Анисимов терзал вилкой и ножом яичницу, откусывал хлеб, хрустел огурцом и методично накидывал в уме план работы на день. Вспомнил, что патологоанатом ему так и не позвонил. Провел он или нет экспертизу носовых пазух погибшего Харитонова?.. И Николай Николаевич сделал вывод, что нужно самому позвонить. Доктор — человек занятой, помнит он обо всяких поселковых полицейских, как же! У него дел…

Додумать не вышло. Кто-то с остервенением принялся молотить в его железные ворота. Он замер на мгновение. Опасные мысли, что кто-то снова отравился, умер, замерз, прошили мозг, вызвав головную боль. Быстро поднявшись из-за стола, он схватил с дивана в кухне спортивные штаны, надел и поспешил в коридор. Бушлат для уборки снега висел на крайнем к двери крючке. Анисимов накинул его на футболку, не вдевая в рукава. И, открыв дверь, громко крикнул:

— Кто там молотит-то? Что случилось? Сейчас, иду, иду…

Стучать в ворота прекратили, но не ушли. Он, не закрывая двери и обуваясь в короткие валенки, отчетливо слышал скрип снега. Кто-то ходил вдоль ворот туда-сюда. Неужели снова Вова Шишкин с недобрыми новостями?

От крыльца к воротам Анисимов шел нарочито медленно. Предчувствовал, что хороших новостей за воротами не будет.

— Лариса! — ахнул он, отворяя ворота. — Вы?! Какими судьбами?

Женщина с момента, как он видел ее в больнице, изменилась.

Во-первых, была трезвой. Во-вторых, той старой шубы, в которой ее нашли в сугробе, на ней не было. Темный чистый пуховик до колен, джинсы, сапоги-дутики, меховая бейсболка, шерстяные перчатки.

«Дочка, видимо, приодела мать с денег, которые за продажу квартиры получила», — подумал Анисимов, внимательно рассматривая Ларису Харитонову.

Лицо ее было по-прежнему бледным. Но не отечным, как прежде. И даже симпатичным показалось Анисимову.

— Николай Николаевич… — начала она дребезжащим голосом и вдруг спросила: — Можно мне воды?

— Можно. Входите.

Анисимов пропустил ее мимо себя во двор, запер ворота. Подумал: хорошо, что спортивные штаны надел, а то вышел бы в трусах……

Проходить в дом она не стала. У порога взяла у него стакан с водой, выпила, роняя капли на кроличий воротник пуховика. Вернула ему стакан, отдышалась, пробормотав «спасибо», и, глядя на Анисимова испуганным, затравленным взглядом, проговорила:

— Они убили ее, Николай Николаевич. Они убили мою Наташу. Помогите…

Глава 11

Опасность он почувствовал сразу. Как только вошел в вагон, сел на любимое место — самое первое от входа, справа у окна, — так и почувствовал, что за ним наблюдают. Теперь предстояло выяснить: кто? Если это кто-то из органов, плохо дело. Значит, он где-то оступился, дал осечку и бизнес его под серьезной угрозой. Придется на время залечь на дно, затаиться. Денег, конечно же, ему хватит на безбедное существование года на три точно, но…

Но деньги не главное. Главное, что он утратит контакты, сойдет с дистанции, его спишут, о нем забудут. А он этого категорически не хотел. Не мог допустить. Столько сил потрачено на то, чтобы заработать репутацию надежного человека, не оставляющего следов. И вдруг все похерить?

Но выхода не будет, если его сейчас ведут представители органов правопорядка.

Если же это кто-то из обиженных родственников, то он справится. Он устранит помеху так грамотно, что комар носа не подточит.

Двери электрички с привычным фырканьем закрылись, поезд дернулся и медленно поехал от станции, постепенно набирая скорость. Он уставился в стекло, словно ему нравились бело-черные картинки зимы, стремительно меняющие друг друга. В вагоне было тридцать пять человек, он мгновенно успел сосчитать, когда усаживался, и каждый из этих тридцати пяти мог быть для него потенциальной опасностью. Но никто из этих людей не смотрел на него в упор. Надо было подождать. Через семь километров они въедут в тоннель, и тогда…

В отражении в стекле он увидел ее сразу. Она сидела через три места наискосок, то есть слева. И стоило вагону въехать в тоннель, тут же повернула в его сторону голову, не опасаясь, что ее внимание будет обнаружено. Глупая! С кем решила пободаться, кого решила наказать… Глупая!

Он сразу понял, кто она. Это была родная сестра Милочки Чирикиной — Дина. Он видел ее фотографии, только не запоминал. Зачем ему держать в голове информацию отработанного материала? Страница перевернута.

Сестры были полной противоположностью друг друга. Он знал это по рассказам Милочки.

Одной нравилось ничего не делать. Вторая находила удовольствие в учебе и работе.

Одна еле-еле окончила школу и почти сразу же устроилась эскортницей. И гордилась этим страшно, идиотка. Каким бы приличным Милочке ни казалось ее место, это был бордель.

Вторая получила сначала золотую медаль в школе, потом красный диплом в академии, блестяще окончила аспирантуру, защитила кандидатскую. Работает сейчас где-то в науке.

Он мало знал подробностей о ней именно теперь. После ухода Милочки жизнью ее сестры он совершенно не интересовался.

А она вот вдруг проявила к нему интерес. Вычислила. Выследила. Интересно, кому-нибудь сообщила о своих умозаключениях, нет?

Да плевать! Даже если и сообщила, то это сплошь догадки. Никаких доказательств нет и быть не может. Он работал чисто.

Он вышел из вагона раньше, чем она ожидала. За секунду до того, как двери вагона закрылись, — сосчитал. И краем глаза заметил, как заметалась девушка по вагону. Глупая! Так наглядно все. О чем она думала, выслеживая его? Что он на ее глазах начнет снова кого-то клеить, приручать, обучать?

Жалко, конечно, но от нее придется избавиться. Она своим аналитическим умом может привести его к краху, если вообще не притащит к нему ментов. Не сразу, нет. Сначала она сама все проверит, убедится, соберет доказательства, а потом уже отправится в полицию. Она слишком умная и гордая, не любит выглядеть глупо. И не потерпит, если над ней посмеются еще в дежурной части.

Об этом еще Милочка говорила, рассказывая ему