Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Обо всем докладывайте мне лично, — тут же потребовал следователь.

— Так точно! — И Анисимов отключил телефон.

И не потому, что следователь его достал своим нытьем. А потому, что к его дому не разбирая дороги снова мчался Вова Шишкин.

— Ну что опять, Вова?! — спросил Анисимов, упирая кулаки в бока. — Опять зайцы?

— Серега… Серега Илюхин помер!

— С чего вдруг? — не поверил ему на слово Анисимов и шагнул к водительской двери.

Если все правда, то в свой дом он войдет нескоро.

— Он водку нашел в сугробе, где эти двое замерзли. И никому не сказал. Пока я за вами бегал, он водку и нашел у мужика в карманах. Жена его сказала. Несколько дней выжидал, а вчера вечером выпил. А утром его жена уже холодным нашла.

— Водку всю выпил?

— Не знаю. Но бутылки на столе стоят. Две. Я через окно видел. Там жена его ревет, в дом никого не пускает. Вас ждет. Меня за вами послала. Утверждает, что Серегу убили, — сделал Вова уточнение. — Поехали, Николай Николаевич?

На месте происшествия Анисимов пробыл весь день. Группу вызвал. Те ехали полтора часа. Потом основательно поработали на месте происшествия. Бутылки — одну пустую, а вторую ополовиненную — тщательно упаковали, предварительно сняв отпечатки. Когда группа уже собралась уезжать, старший эксперт подошел к Анисимову и попросил прикурить.

— Не курю, извини, — широко развел руками Николай Николаевич. — Какие ваши предварительные заключения, коллега?

— Судя по запаху из бутылки, метанол. Пил на голодный желудок, со слов супруги. И почти не закусывал. И выпил много. Потому и действие оказалось столь стремительным. Надо бы тебе выяснить, подполковник, кто у тебя тут суррогатом приторговывает. А то все село поляжет.

— Что с отпечатками? Есть что-нибудь?

— На бутылках я нашел два вида отпечатков. Одни принадлежат погибшему. Вторые…

— Вторые — тоже погибшему, нашли несколько дней назад в сугробе.

— Тоже метанол?

— Так точно, — скрипучим голосом ответил Анисимов. — Ладно, хорошей дороги вам, коллеги.

— Да, чуть не забыл. — Эксперт крутил между пальцами незажженную сигарету. — На дне одной из бутылок я нашел не очень четкий отпечаток большого пальца. Он не принадлежит этим двоим.

— Женщине?

— Нет. Отпечаток явно мужской.

— Сличить можно?

— Буду стараться. Позвоню, если будет результат. Может, это как раз продавец и оставил свой большой палец на дне. А что? Всякое может быть. Бутылку протер с пробкой, а про донышко забыл. И на старуху… сам понимаешь, подполковник. Ну бывай. Если что, позвоню.

Стащив резиновую перчатку, эксперт крепко пожал Анисимову руку и ушел в машину.

Возвращаясь домой, Николай Николаевич мечтал, чтобы у отпечатка на дне злосчастной бутылки нашелся хозяин. И чтобы эксперт позвонил ему уже завтра и сообщил новость, которая помогла бы Анисимову найти преступника. Это было бы его лебединой песней перед выходом на пенсию. Прежние заслуги не в счет. Кто о них теперь помнит? А вот уйти так красиво — это мечта каждого полицейского. Анисимов не был исключением.

Дома он с удовольствием стащил с себя тяжелую куртку, промокшие за день ботинки поставил на батарею. Принял душ, переоделся в пижаму и, наскоро перекусив, уселся перед телевизором. Перед ним и задремал. И даже сон какой-то увидел, красивый и смешной. Не вспомнил только. Звонок от знакомого фельдшера из райбольницы разбудил.

— Спишь, что ли, Николаевич? — спросил тот.

— Нет. Что хотел? — Анисимов подавил зевок. — Что-то срочное?

— Не знаю, срочное это тебе или нет. Сбежала твоя Снегурочка.

— В смысле? — Анисимов сел ровно в кресле, растерянно заморгал. — Как — сбежала?

— Ногами, наверное, — хохотнул фельдшер. — Выманила у гардеробщицы свою одежду. Сказала, на прогулку надо. И удрала. Нет ее в палате. Уже полдня нет…

Неприятным вечерним звонком дело не ограничилось. Утром тоже позвонили с новостями так себе.

— Утро доброе, подполковник, — поприветствовал Анисимова следователь и добавил: — Если оно доброе.

— Здрасте.

Анисимов мешал манную кашу, та все время норовила вылезти из старой любимой кастрюльки Зины. Как жена ухитрялась готовить в такой мелкой посуде, уму непостижимо. Он рассеянно поинтересовался:

— Что-то случилось?

— И да и нет, — ответил туманно следователь. — Есть две новости. Сами понимаете, хорошая и плохая.

— Угу.

Отчаявшись справиться с пыхтевшей кашей, Анисимов выключил под кастрюлькой газ, накрыл посудину крышкой и отошел от плиты к окну.

— По отпечатку на дне бутылки нашлось совпадение, — порадовал следователь. — Это некто Хомутов Геннадий Андреевич, тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения. Провел в местах заключения суммарно более пятнадцати лет начиная с восемнадцати. Неоднократно привлекался за мошенничество, скупку краденого, кражу личного имущества.

— Так, и где нам найти этого Хомутова? Он отбывает или вышел на свободу?

— Это была хорошая новость, Николай Николаевич. — Следак точно усмехнулся, произнося это. — А теперь плохая… Хомутов уже как одиннадцать лет числится погибшим на пожаре, случившемся на лесопилке в местах лишения, где он отбывал последний срок.

— Та-ак… — протянул Анисимов, нервно заходив по кухне. — И как же тогда отпечаток его пальца? Откуда он взялся?

— Последний срок Хомутов получил как раз за нелегальную торговлю алкоголем. Я тут поднял его дело и установил, что при задержании не было обнаружено того объема контрафактного алкоголя, который заявлялся осведомителями. Большую часть успели вывезти. Видимо, бывшие подельники Хомутова принялись реализовывать спрятанный алкоголь и…

— Погодите, погодите, как это — принялись реализовывать? А где они были одиннадцать лет?

— Видимо, сидели, — сделал предположение следователь.

— А кого вместе с Хомутовым взяли на той облаве? Их имена есть?

— Нет их имен, Анисимов! — раздраженно повысил голос следователь. — Потому что взяли его одного.

— Ну вот!

— И ничего не вот, подполковник. Ничего не вот! Его подельники могли отбывать свои сроки наказания за какие-нибудь другие преступления. Сели после него. А выйдя на свободу, решили заработать и принялись распродавать спрятанные запасы. А? Логично?

— Никак нет. — Анисимов с ходу опустился на новенький бархатный стул и забарабанил пальцами по столу. — Та водка, которую, с ваших слов, спрятали, а теперь решили продать, не может быть той, что засветилась в деле. Та марка, что мы изъяли, начала выпускаться всего два года назад. И она действительно очень дорогая, Лариса не соврала. Я проверил.

— Дотошный вы какой, Николай Николаевич, — то ли похвалил, то ли поругал его следователь. И тут же язвительно поинтересовался: — А вам не пришла в голову мысль, что его подельники просто-напросто смыли этикетки и наклеили другие? Эдакий мошеннический маркетинговый ход, чтобы увеличить продажи. А? Не пришла в голову такая