Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Может, спецслужбы какие с нашим мозгом поработали? — округлила она глаза в финале своего рассказа.

Анисимов недоверчиво глянул, не поверил, конечно. Кому нужны два алкаша? Интереса в них никакого даже у мошенников. Ни денег, ни жилплощади. Отбирать нечего.

— Пили-то где? — в который раз спросил он.

— Пили дома. Начинали там. Это сто процентов. И соседи по коммуналке могут подтвердить.

— Хорошо. Что было дальше?

— Дальше…

Лариса долго кусала губы и неожиданно подскочила с подушки:

— Точно! Вите позвонил кто-то на мобильный. И он пошел на улицу. Еще водки принес. Дорогой, кстати. Две бутылки. Говорит, дело есть. Надо помочь человеку одному в квартире прибраться. Он и водки дал. Только, говорит, Лариска, ты не пей. Я один пока приму. Твою долю с собой возьму. А то, говорит, швабру в руках не удержишь. Мы и засобирались. Мужик в машине во дворе ждал. Это Витя мне так сказал.

— Серьезно? — Анисимов хмыкнул, покрутив головой. — Какие из вас уборщики после алкоголя?

— Ну… Я подрабатывала уборкой, если что. Подъезды мыла, если не пила. Меня звали, я добросовестно работала. Ну иногда и в квартиры приглашали. После вечеринок в основном. Если нагажено было сильно и клининговые компании отказывались. Это когда обожравшиеся алкашки граждане мимо унитаза дела свои делали.

— И по этой причине вам предложение неизвестного человека не показалось странным?

— Нет, не показалось. — Лариса покосилась на него с обидой. — Не веришь, Николай Николаевич? Спроси у кого хочешь! Тебе каждый скажет, что после моей уборки подъезды блестят.

— Хорошо, — не стал он спорить. — Что было дальше?

— Ну… Я пока собиралась, Витя почти всю бутылку свою выпил. На донышке осталось. Он свою бутылку в один карман сунул. А мою, неначатую, в другой. Расслабишься, говорит, после трудов праведных.

— Дальше, — поторопил ее Анисимов, глянув на часы.

Время встречи со следователем приближалось. Опаздывать было нельзя.

— Мы вышли из дома. Стоит машина — большая, черная. Названия не знаю, не спрашивайте. Мы сели сзади. Поехали. А потом всё. Полный провал.

— Кто был за рулем, видели?

— Может, и видели, но не помню. Как ехали, куда ехали, как в сугробе оказались — не помню. И главное — почему Витя умер от водки, непонятно.

Глава 8

— Потому что это была не водка, а метиловый спирт, — скорбно глянул на Анисимова следователь. — Наш эксперт — мужчина дотошный, решил провести дополнительные тесты, и вот вам результат. Харитонов отравился метанолом.

— Ничего себе!

— Непонятно, по какой причине женщина выжила.

— Она не успела выпить из бутылки, которую им подарил хозяин черной машины.

— Вы уже говорили с ней? — удивился следователь. — Зачем?

— На моей территории случилось ЧП, я должен быть в курсе произошедшего.

— Похвальное рвение, — то ли одобрил, то ли вынес порицание следователь. — И что еще она вам рассказала? Со мной не очень откровенничала.

Анисимов повторил рассказ Ларисы Харитоновой, но в более усеченном и отредактированном лично им варианте.

— Как-то верится с трудом. Кто был тот водитель внедорожника и хозяин квартиры? Кому они собирались убирать эту квартиру? По какому адресу? Убрали в результате или нет? И правда ли это вообще или дикий вымысел? — недоверчиво покрутил головой следователь. — Но дочь ее надо будет разыскать. Кто-то должен заняться погребением ее отца. У матери денег, судя по всему, на это дело нет. И мать ее скоро выпишут из больницы. Как там ее, дочь эту?

Анисимов продиктовал данные дочери. Несколько раз Ларису переспросил, пока добился точной даты рождения.

— А можно мне с вашим экспертом переговорить? — поинтересовался на прощание Анисимов. — Где его найти?

— В морге, — последовал краткий ответ.

Худощавый мужчина средних лет сидел в тесном кабинете над микроскопом и что-то тихонько напевал приятным голосом. Анисимов поздоровался, представился и спросил:

— Могу я попросить вас дать мне копию вашего заключения о причине смерти Харитонова Виктора?

— Это подснежник который? — меланхолично поинтересовался патологоанатом.

— Он самый. Я его и нашел. И кроме заключения ваше личное мнение хотелось бы еще услышать.

Мужчина уже искал документ в компьютере. Распечатал через минуту. Подавая Анисимову, заметил:

— Дядя не только в горло лил отраву всякую, но и нюхал какую-то дрянь. Слизистая воспалена сильно.

— Да? — удивился Анисимов.

Лариса ничего такого не рассказывала, кроме…

— Скажите, а мог отек случиться от воздействия газа из баллончика?

— Газа? Из баллончика? Гм-м… Интересно… — задумался эксперт. — Надо подумать, надо будет сделать дополнительную экспертизу. Это время.

— Оно терпит, — покивал Анисимов.

— А с чего вдруг такая гипотеза? — глянул на него патологоанатом с интересом.

— Пострадавшая утверждает, что, как только они сели в машину, что-то случилось. И после этого полный провал в памяти. Куда ехали, как очутились в сугробе — непонятно. И при Харитонове должны были быть две бутылки с метиловым спиртом. Одна полная. Вторая сильно отпитая. А я лично доставал его из сугроба, ничего при нем не было. Карманы были пусты. Вот я и подумал: а что если, усадив их в машину, водитель что-то распылил им в лицо?

— С целью?

— Избавиться где-то от них по дороге?

— Зачем?

— Вот этого я не знаю. Но очень хочется выяснить, — признался Анисимов эксперту, да и себе заодно.

— Ну что же, дерзайте, — одобрительно улыбнулся патологоанатом. — И если я что-то обнаружу, я вам непременно сообщу. Оставьте свои контакты, пожалуйста…

Звонок от следователя догнал Анисимова уже в поселке, почти у самого его дома.

— Подполковник, что происходит? — тихо возмутился следователь. — Вам работы мало? Знаете, сколько выпивох ежедневно травится суррогатным алкоголем?

— Догадываюсь, — ответил Николай Николаевич, притормаживая у своих ворот. — Но тут другой случай.

— Какой? — с неприкрытой издевкой поинтересовался следователь.

— Особый, — кратко ответил Анисимов и полез из машины. — Эти двое жили в коммуналке в Москве. Как они очутились в сугробе на окраинах нашего поселка? При них не было ни телефонов, ни кошельков.

— Их, может, у них и не было вовсе, — фыркнул следователь. — Они алкаши!

Тут Анисимов мог с ним поспорить. Лариса часто звонила своей дочери. Значит, телефон у нее был. Мог поспорить, но не стал. Телефон эта парочка могла забыть в комнате, которую снимала.

— Могло и не быть кошелька. Но ключи-то были. От комнаты, от входной двери коммуналки. Да и прочая ерунда должна была быть в карманах. Чеки из магазина, билет автобусный, салфетка или платок носовой, шелуха от семечек и любой другой мусор. Но ничего же не было. Их карманы были пусты. Их кто-то основательно почистил.

— Кто? — раздражаясь все сильнее, спросил следователь.

— Тот,