Помадка, фадж и покойник - Моргана Бест

В бланке спрашивали обычное – судимости, адрес, возраст и прочее. Я заполнила его как можно быстрее, но из-за объёма всё равно возилась несколько минут. Я протянула бланк секретарше и прождала почти целую минуту, прежде чем она соизволила его взять.

Всё это меня изрядно раздражало, и я всё сильнее беспокоилась, что не успею открыть лавку вовремя.

Секретарша снова стучала по клавишам, будто меня и в помине не было. Я кашлянула, пытаясь привлечь внимание, но это на неё нисколько не подействовало.

– Извините, – сказала я, стараясь сохранять вежливость. – Когда я смогу попасть к адвокату?

Секретарша продолжала делать вид, что меня нет, но хотя бы принялась читать мой бланк. Я стояла у стойки и наблюдала, как она его изучает, недоумевая, чего там можно так долго разбирать.

– У вас притяжательный апостроф стоит там, где нужно простое множественное число, – сказала она, глядя на меня, как на ребёнка.

– Прошу прощения? – растерялась я.

– Что вам нужно? – спросила она.

– Я хочу поговорить со своим адвокатом, – повторила я, всё сильнее раздражаясь из-за этой волокиты.

– Я понимаю, но у меня своя бумажная работа, – пояснила она, неопределённо махнув в сторону компьютера. – Объясните ситуацию коротко. Я громко вздохнула, но подчинилась. Изложила, как прошёл вечер открытия, рассказала об убийстве и допросе.

– И всё? – рявкнула она.

– Ну, есть несколько мелких подробностей, которые, может, не так важны.

Женщина взмахнула ручкой.

– Может быть! – выпалила она.

У меня было ощущение, что я провалилась в «Алису в Стране чудес».

– Простите? – сказала я.

– Вы неправильно употребили слово «может», – отрезала она. – «Может» – это глагол. Следовало сказать «может быть».

– Понятно, – соврала я. – Извините. Я продолжила перечислять мелочи, которые привели к разговору с полицией. Теперь она, в разительном контрасте с прежним равнодушием, вслушивалась в каждое слово.

– Мунро и меня, – строго произнесла она.

– Что? – спросила я, совершенно сбитая с толку. – Я вас впервые вижу, уж тем более не бывала с вами вместе с Мунро.

– Вы сказали, и я цитирую: «Полиция пришла поговорить с Мунро и я», – а это неверно. Правильно: «с Мунро и со мной».

Секретарша произнесла это настолько безучастно, будто разговаривала с деревом.

– О чём вы вообще? – снова спросила я. Я уже начинала злиться.

– Представьте, что речь только о вас, – сказала она. – Если бы вы сказали: «Полиция пришла поговорить с я» – фраза ведь лишена всякого смысла. Я решительно не понимала, какое отношение всё это имеет к моей ситуации.

– Будьте добры, просто направьте меня к адвокату, – попросила я, взглянув на часы. Шансов вернуться в лавку к открытию почти не оставалось – и это при том, что беседа могла оказаться короткой. Если она вообще состоится.

– Проходите. – Секретарша указала на дверь в конце коридора. Я скривилась и поспешила прочь, надеясь покончить с этим делом как можно скорее. Это место мне надоело до зубовного скрежета задолго до того, как странная дама взялась поправлять мою грамматику. Я постучала и с огромным облегчением услышала голос адвоката, приглашающий войти. До этого момента у меня теплилось подозрение, что всё это – какая-то грандиозная ошибка или даже розыгрыш.

– Здравствуйте, Нарел, – сказал он, поднявшись и пожимая мне руку. – Вы немного опоздали, – добавил он, взглянув на часы.

– Да, извините. Я вообще-то пришла раньше, но на приёмной вышла какая-то странная заминка. – Я оглянулась в сторону входа, пока дверь кабинета закрывалась за мной.

– А, да, она странноватая. Но секретарша хорошая. И прежде чем спросите – нет, не знаю, отчего у неё такая мания к грамматике, – засмеялся он. – Я бываю в городе всего три дня в месяц, так что вам крупно повезло застать меня сегодня.

Это хотя бы отчасти объясняло, почему якобы превосходный адвокат работает в таком странном здании.

– Ладно, присаживайтесь, перейдём к делу, – улыбнулся он. Я с готовностью повиновалась, мечтая поскорее вернуться в лавку.

– Для начала, Нарел. Это вы его убили? – спросил он предельно серьёзно.

– Нет! – ахнула я. – Разумеется, нет. Я похожа на убийцу?

Адвокат на секунду задумался, прежде чем ответить.

– Мне доводилось встречать убийц, Нарел, и я давно усвоил: они совершенно не похожи друг на друга, – сказал он строго. – Впрочем, вам я верю. Я с облегчением выдохнула.

– Я просмотрел улики и не думаю, что вы замешаны.

– Хорошо, что хоть кто-то так считает, – сказала я. – С самого начала мне казалось, что Райкер и Клайд пытаются всё это повесить на меня.

– Это детективы по делу, верно? – уточнил он. Я кивнула, и адвокат откинулся на спинку кресла. Я сообразила, что неплохо бы узнать, как его зовут, но мы уже так давно беседовали, что спросить прямо казалось неловко. Посмотрю его визитку потом, решила я.

– Не берите в голову, – успокоил он. – Думаю, они со всеми так себя ведут, чтобы выжать признание.

– Это законно? – спросила я, и его короткий смешок меня совсем не успокоил.

– Вообще да. Пока не перегибают палку. А по-моему, они просто задавали вопросы довольно жёстко, что вполне в их праве. – Адвокат пролистал какие-то записи. – Однако вижу, в вашем деле есть пометка.

У меня всё оборвалось внутри.

– У меня есть полицейское дело? За что?

– О, это не полицейская судимость, как таковая, – отмахнулся он. – Муниципалитет сообщает полиции обо всех, кто с опозданием регистрирует садовых гномов и даёт им имена – в Брэмбли-Вейле это, знаете ли, вопрос первостепенной важности. Судя по всему, вы просрочили регистрацию трёх садовых гномов. Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– Вы шутите.

– Боюсь, что нет. Тут чёрным по белому написано, что вы просрочили регистрацию садовых гномов.

– Полная чушь, – сказала я. – Я и понятия не имела, что на меня где-то вообще заведено какое-то дело.

Адвокат задумался.

– Признаю, это довольно странно. В большинстве мест регистрация садовых гномов – не совсем то, на чём полиция заостряет внимание. Но, видимо, в Брэмбли-Вейле к этому относятся всерьёз. Из этой пометки следует, что вы систематически пренебрегаете местными постановлениями.

– Систематически? Речь идёт о садовых гномах!

– Понимаю, звучит нелепо, но если обвинение это поднимет, нам придётся отреагировать. Это могут использовать, чтобы показать ваше общее неуважение к закону. Я потёрла виски.

– С каждой минутой всё абсурднее.

– Так вот, – продолжил он, – расскажите мне всё, что знаете о деле. Абсолютно всё, независимо от того, кажется вам это важным или нет. Не упускайте ни единой мелочи. – Он щёлкнул ручкой и начал что-то помечать ещё до того, как я успела раскрыть рот. Я решила начать с самого начала этой истории – с аварии, госпитализации и так далее, вплоть до убийства. Он попросил описать само убийство в мельчайших подробностях, а когда я изложила всё, что знала, велел повторить с начала. Это вымотало, но в конце концов я рассказала ему решительно всё, что только могла вспомнить.

– Спасибо, Нарел, – сказал он искренне, улыбнувшись мне. – Я верю в вашу невиновность, если вам это важно знать.

– Спасибо, – сказала я, изобразив самую лучшую улыбку. – Не уверена, что детективы думают так же, знаете? А так называемые улики против меня – тоньше некуда. – Я вздохнула.

– Слабые – это ещё мягко сказано, – кивнул он. – Постарайтесь не волноваться. Вы из этого выберетесь. Со временем, разумеется. Путь может оказаться не из