Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Платили еще меньше, чем в пекарне, но – там весело! Во всяком случае, так обещала Нэнси. Исторические костюмы! Садоводство! Разведение костров! Физический труд! Работа с людьми, которые хотят услышать то, что ты им расскажешь! И ты сможешь вернуться в прошлое!

Она потягивала латте, еще не остывший – до нового места назначения было недалеко. В двух милях к северу от города она замедлила ход и повернула к указателю «Поселение живой истории Гранитной гавани».

Роджер рассказал ей об истории этого места, древней и современной. Где-то в семидесятых, выбравшись на пикник, несколько ребят нашли полузакопанные старые инструменты, осколки керамики и цветное стекло на гравийном берегу ручья, бежавшего через болота к каменистому пляжу в двух милях к северу от Гранитной гавани. Кафедра археологии Университета штата Мэн датировала находки началом семнадцатого века. При последующих раскопках обнаружились ржавые части запорных механизмов, грубо сложенные каменные стены и гниющие полузакопанные бревна – все это походило на остатки хижин, построенных ранними европейскими поселенцами на территории, которая тогда еще была частью колонии Массачусетского залива.

Среди многих историй колонизации этой части побережья штата Мэн затерялся один-единственный абзац о высадке здесь в 1643 году корабля из Уэрхема, Англия. Группа английских колонистов основала, а затем по неизвестным причинам покинула небольшое поселение.

После того как были вывезены небольшие закопанные артефакты, в восьмидесятых раскопки прекратились. Группа инвесторов решила возвести над обломками аналог изначального поселения. Они построили четыре небольших бревенчатых домика с гонтовыми крышами, кузницу, обнесли все это по периметру частоколом, устроили сувенирный магазин, автостоянку и взимали плату за вход. На роли поселенцев были наняты местные актеры – пенсионеры, историки, перегоревшие школьные учителя. Они одевались в костюмы горожан семнадцатого века и общались с посетителями. Поселение живой истории Гранитной гавани, действующее как некоммерческое предприятие, стало популярной достопримечательностью побережья. Сюда приезжали туристы и школьники, беседовали с поселенцами, расспрашивая об их повседневной жизни.

Изабель пыталась представить себе почтенную Ханну Суэйн, роль которой должна была исполнять. Скудные записи, в которых перечислялись владельцы скота в 1649 году, указывали, что ей тридцать два, а ее мужу Сэмюэлу Суэйну – тридцать шесть.

Больше ничего о Ханне известно не было – были ли у них с Сэмюэлом дети, любила ли она своего мужа, веселой она была или мрачной и почему супруги Суэйн решили покинуть Англию ради сомнительных радостей Нового Света. От них остались только два имени, затерянных среди страниц истории. Они вели борьбу за жизнь здесь, в устье этой реки, до того как в какой-то неизвестный момент поселение не было заброшено.

Изабель Дорр было сорок два – на десять лет больше, чем Ханне. Она пережила нервный срыв и, хотя пыталась справиться с помощью проверенных средств – наркотиков, алкоголя, йоги, буддизма, – впала в глубокую депрессию после того, как ее муж Джошуа Дорр одиннадцать лет назад пропал без вести во время парусной гонки в Англии. Не было ни тела, ни свидетелей, ни похорон, и Изабель не смогла смириться с утратой. Она не прошла положенные пять стадий горя, а застряла в колее между отрицанием и гневом.

Она страдала трихолломанией – то, что началось как глупая детская привычка, после исчезновения Джошуа переросло в полномасштабное расстройство, и она не могла перестать выдергивать волосы пальцами, как пинцетом. Когда у Итана начался переходный возраст, все стало еще хуже, и над ее ушами появились залысины. В конце концов она срезала волосы до трех миллиметров, чтобы за них нельзя было зацепиться пальцами, и стала носить прическу как у Шинейд О'Коннор[389]. Некоторые друзья говорили, что она выглядит классно и сексапильно. Она носила все головные уборы, какие носят люди, проходящие химиотерапию: и клоши, и бини, и вязаные шапки, и закрученные на макушке тюрбаны, а в тех редких случаях, когда хотела выглядеть классно и сексапильно или когда была дома одна, не носила вообще ничего. При росте в сто семьдесят пять сантиметров и стройной фигуре она выглядела в джинсах просто потрясающе, как говорили ей друзья. Когда она могла найти время, она занималась йогой с Кэти Маккинон в Маунтин-Холле, а каждое утро на рассвете гуляла с Флинном две мили до Колдервуд-Пойнт и обратно. Над губами у нее уже начали проступать вертикальные морщины, и лицо тяжелело, но в хорошие дни ей казалось, что она все-таки держится – что бы это ни значило.

И, по всей видимости, дела у нее шли лучше, чем у Ханны. Судя по тому, что она читала о первых колониальных поселенцах, они страдали от голода и часто умирали раньше срока. Неизвестно, сколько прожила Ханна, но, доживя до тридцати двух лет, она уже преодолела отметку того, что тогда считалось средним возрастом. Изабель представила себе Ханну: ее обветренную кожу, шрамы, располневшие и потрескавшиеся руки, грязные, сломанные ногти. Ее волосы, которые, если она их не выдергивала, несомненно, поредели от постоянного стресса и плохого питания, потускнели от плохого мытья и начали седеть. Ее красное лицо в лопнувщих венах, вертикальные морщины, глубже, чем у Изабель, обеспокоенно и смиренно поджатые губы.

Но характер из этого не складывался: эта женщина могла быть радушной, острой на язык, дерзкой, застенчивой, напористой, сильной, слабой, нежной, мягкой, вредной. Как о личности о Ханне Изабель не знала ничего.

Но голос Ханны начал звучать в ее голове. Он, как ушной червь, буравил мозг, отпускал неприятные комментарии.

«Ну что за свинарник ты развела! – ругался голос в доме Изабель. – Тебе не стыдно, женщина?»

И при виде закрытой двери в комнату Итана:

«Этот парень – бездельник! Лежебока! Почему он тебе не помогает?»

Ханны это голос или нет, Изабель не знала, но чувствовала, что он начинает ей нравиться.

Дорога заканчивалась гравийной стоянкой рядом с сувенирным магазином: скромным зданием в стиле национального парка, в котором, помимо самого магазина, располагался небольшой офис и биотуалеты.

А сегодня рядом с ним стояла еще и полицейская машина.

2

Когда-то давным-давно Алекс говорил:

– Софи, надо собираться, а то опоздаешь в школу. Что ты будешь на завтрак? Можно пожарить яичницу, или хрустящие тосты, или сварить кашу, или…

– «Счастливые хлопья».

– У меня нет «Счастливых хлопьев».

Софи разочарованно хмурилась.

– Но я хочу «Счастливые хлопья!»

– В них слишком много сахара, милая. Это вредно.

– А мама мне разрешает!

И Алекс сухо отвечал:

– Это как угодно, но у меня хлопьев нет.

Когда Софи было полгода и она только начинала есть твердую