Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

чтобы не коснуться его. Было бы глупо пораниться самому. Вместо чернил в ручке находилась доза рицина высокой концентрации — смертельного яда, от которого нет противоядия. Какая ирония судьбы, подумал Габриэль. Ему всегда думалось, что он припас эту ручку для самого себя. Он не собирался попадать в руки врагов.

Габриэль еще прибавил шагу. Он не отрываясь смотрел на одежду сына. Мешковатые штаны, футболка с головой негра, американская кепка — все это в их семье запрещалось, а потому еще более разожгло его гнев. Нет, слова здесь не потребуются. Незачем. Сын стал предателем, а ведь ему известно, чем кончают предатели. Удар должен быть быстрым. У Жоржа реакция мангусты — молниеносная. Лучше всего в шею. В мягкое место пониже челюсти.

Рицин действует мгновенно. Уже через полсекунды наступает паралич нервной системы. Сердце останавливается через секунду. Жорж умрет и упадет на землю.

Их разделяли десять метров.

Он слышал, как Жорж засмеялся, и этот смех разъярил его. Если до этой секунды в его действиях и присутствовала доля сомнения, заставлявшая его колебаться, этот смех подавил всякую жалость. Ничто не могло быть настолько забавным, чтобы вызвать такой беззаботный смех, — теперь, когда он так подвел отца, нарушил долг перед семьей, предал дело своей жизни.

Марк Габриэль сжал ручку так, чтобы перо выступало из кулака, и теперь оно блестело на солнце, словно меч воина. Сжав зубы, он перевел дыхание. Левая рука поднялась, словно сама по себе, будто принадлежала какому-то другому, незнакомому человеку, и уже достигла плеча его сына. Он повернул перо в сторону шеи и почувствовал, как все его тело напрягается, готовясь нанести смертельный удар.

— Хаким, — прошептал он истинное имя сына.

Молодой человек мгновенно замер, словно остолбенев.

— Стоять! Полиция! Не двигаться!

И прежде чем Габриэль смог сделать еще одно движение, его сбили с ног и повалили на землю. Двое одетых в штатское полицейских пронеслись мимо него и через мгновение уже прижимали сына к мостовой. Третий одним ударом заставил упасть на колени его спутницу, после чего пнул ее по ногам. Та завизжала, и Габриэль увидел расширенные от страха глаза — всего за один миг до того, как ее голова коснулась поверхности тротуара. Четвертый человек пробежал по направлению к ним, проталкиваясь через ряды прохожих, в руке он сжимал газовый баллончик и, пока Жорж боролся с навалившимися на него людьми, прямо ему в глаза выпустил жгучую струю.

— Вы арестованы! Не сопротивляться! Не двигаться!

Взвыла сирена. Раздались гудки автомобилей. Завизжали шины.

Отползая в сторону на четвереньках, Габриэль ожидал, что вот-вот почувствует на запястьях сталь защелкнувшихся на них наручников и жжение в глазах от направленной в них струи слезоточивого газа. Но произошло невероятное: на него не обратили никакого внимания. Все взгляды были устремлены на Жоржа. Полицейские сняли рации с ремней и принялись оживленно переговариваться со штабом операции. Двое выскочили на проезжую часть улицы и принялись махать руками, привлекая внимание тех, кто ехал на приближающихся полицейских машинах. Никто не имел ни малейшего представления о том, кем именно является сам Марк Габриэль.

Внезапно полицейские запрудили всю улицу. Они вились, словно пчелы вокруг своей матки. И с каждой секундой их становилось все больше.

Отряхнувшись, Габриэль встал на ноги и перешел на другую сторону улицы. Точно так же поступали многие другие прохожие, стремящиеся отойти подальше от разыгрывающейся на их глазах сцены задержания опасного преступника. Ручка по-прежнему оставалась зажатой у него в кулаке. Он осторожно переложил ее в нагрудный карман. Остановившись, он помедлил и бросил последний взгляд на происходящее на противоположном тротуаре. Последнее, что он увидел, — это копну белокурых волос посреди лужи вытекающей из раны на голове крови. Ему подумалось, что полицейские, пожалуй, ее убили.

40

В конце концов язык развязывается у каждого.

Принимая во внимание это непреложное правило, все члены «Хиджры» поклялись умирать до того, как попадут в руки врага. Жорж тоже знал это правило, дал соответствующее торжественное обещание, и до сих пор Марк Габриэль доверял данному им слову. Однако за последние двадцать четыре часа его сын подвел его дважды. Как долго сможет он продержаться на допросе в полиции? Часы? Дни? А может, он дает показания уже сейчас? А как насчет его девушки? Как много ей может быть известно о «Хиджре»?

Все эти мысли молнией пронеслись в голове Марка Габриэля, когда он отпирал дверь своего кабинета и шел к письменному столу. Он понимал, что должен продолжать действовать так, словно все по-прежнему идет как задумано. Теперь все зависело от того, кто окажется быстрее. Он должен победить в этой гонке. Ведь линия финиша уже видна: это случится субботним вечером в восемь тридцать, когда недавно коронованный новый король Саудовской Аравии войдет в Голубую комнату Белого дома и провозгласит тост за американского президента — в знак наступления новой эры доброй воли и дружбы между двумя странами. Ему только требовалось опередить американцев.

Габриэль включил свой компьютер. Ему оставалось сделать напоследок еще насколько вещей. Требовалось оставить после себя след, чтобы никто не сомневался, кто за все это в ответе. Он набрал веб-адрес Объединенного банка Дрездена, затем ввел номер своего счета и пароль. Двенадцать миллионов долларов, которые Грегорио украл в «Интелтеке», придутся как нельзя кстати. Они будут выглядеть как взнос, сделанный в последнюю минуту. Так скажут позднее следователи. Знак неопровержимой связи тех, кто взорвал бомбу, и спятившего израильского физика.

Экран мигнул, и Габриэль, к своему удивлению, увидел, что банк отказывает ему в доступе к его счету. Он повторил попытку и получил тот же результат. Что-то случилось. Отказ в доступе не мог оказаться случайностью. Позвонив в банк, он попросил связать его с сотрудником, работающим с Благотворительным фондом Святой земли.

— Рейнхард у телефона.

Рейнхард? Габриэль напрягся, словно приготовившись к удару хлыстом. Дело в том, что Юрген Рейнхард являлся президентом банка.

Какая нелегкая могла заставить его самого подойти к телефону? Этот день становился просто фантастически несчастливым.

— Говорит Али аль-Мактум, — произнес Габриэль с арабским акцентом. — Главный администратор Фонда Святой земли. Я звоню по поводу нашего счета. Сегодня во второй половине дня мы ожидаем перевода большой суммы денег. Двенадцати миллионов долларов, если быть точным. Я бы хотел подтвердить их поступление. Затем я попросил бы вас перевести эти средства дальше от нашего имени.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Рейнхард.

— Простите?

— Я говорю, это невозможно. Счет заморожен правительством Соединенных Штатов вплоть до окончания расследования связей вашей организации с некой