Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Рауль. И никакой фамилии. Назвался владельцем бара.

— «Астория дженерал».

Я вздрогнул и оглянулся. На пороге стоял бармен и в упор смотрел на меня.

— Что вы сказали?

— Это ближайшая больница. Чтобы ты знал, куда ехать за скорой помощью.

— Извините, я искал туалет… — начал я.

— Я тебя так отделаю — проваляешься на больничной койке недели две-три.

— Послушайте, я правда…

Бармен сделал шаг ко мне.

Я отступил и уперся спиной в стену.

Он достал из кармана связку монет, плотно намотал на кулак и обошел стол.

И тут я вспомнил о фальшивом значке Васкеса. Выхватил из кармана и сунул бугаю под нос.

Он замер.

— Детектив нью-йоркской полиции, — отрекомендовался я. — Нам стало известно, что вы занимаетесь незаконным оборотом наркотиков.

А сам я прикидывал, такие или нет употребляют выражения нью-йоркские копы. И пытался вспомнить слова, слышанные от детектива Паламбо.

— Здесь нет никаких наркотиков, — буркнул бармен. — Предъявите ордер на обыск.

— Да я тебя арестую без всякого ордера, — огрызнулся я.

— Здесь нет никаких наркотиков, — повторил он. — Или вы уходите, или я звоню нашему адвокату. Понятно?

— Понятно. Тем более я все закончил.

Я прошествовал мимо него в коридор.

«Раз, два, три, четыре», — считал я беззвучно. И соображал, сколько времени потребуется мне, чтобы выбраться из клуба. И сколько бармену, чтобы передумать и задержать меня для проверки значка. На счете «десять» меня окликнула Роза:

— Эй, ты куда?

На счет «пятнадцать» я благополучно покинул «Ночной кристалл».

Глава 49

Поздно вечером я приехал в Меррик.

Так поздно, чтобы меня никто не заметил. Прошмыгнул по подъездной дорожке и скользнул в заднюю дверь дома 1823 по Пейл-роуд. Диана бросилась ко мне, и мы держали друг друга в объятиях, пока у меня не затекли руки.

* * *

— Ты знаешь, что числишься пропавшим без вести? — спросила жена.

— Да. Ты, случайно, не…

— Нет. Я сказала следователям, что мы расстались и я не представляю, где ты. Я подумала, лучше придерживаться этой версии, пока ты не объяснишь, что к чему.

Я вздохнул с облегчением:

— Хорошо. Мне надо с тобой поговорить.

— Подожди минуту, — ответила Диана. — Полицейские нашли кое-что из твоих вещей.

— Часы?

— Нет.

Она сходила на мансарду и принесла кейс.

— Я забрала его сегодня в участке. Он хранился в гостиничном сейфе.

Мой кожаный кейс.

Тот, что я отдал Васкесу в испанском Гарлеме.

«Да, — подумал я, — если некое лицо накопило много денег и желает их куда-то пристроить, кроме банка, потому что не совсем годится в банковские клиенты, да и банкам не слишком доверяет, тогда это лицо скорее всего предпочтет гостиничный сейф, тем более, что он находится под приглядом приятеля и партнера».

— На нем стоит твое имя.

Золотое тиснение. Ясное, как день, невзирая на то что покрыто тонким слоем белой пыли. «Чарлз Барнет Шайн».

— Очень тяжелый. Что ты в нем хранишь?

Я хотел открыть и продемонстрировать, но кейс оказался запертым.

Я помнил, что для приведения в действие замок следовало запрограммировать трехзначным числом. Чего я никогда не удосуживался делать.

Я направился к кухонному столу за ножом и замер на полдороге.

Полез в карман, достал визитку Васкеса и посмотрел на обратную сторону.

Двадцать два справа.

Тридцать семь слева.

Двенадцать справа.

Я вернулся к кейсу и покрутил крохотные цилиндрики. Замок приветливо щелкнул.

В кейсе покоились сотни тысяч долларов.

Да, на все имеются причины, Диана права.

* * *

Мы говорили.

И говорили.

Мы проговорили до утра.

Я поведал Диане о своем плане. Сначала она даже не поверила, решила, что неправильно поняла:

— Ты серьезно, Чарлз?

— Диана, понимаешь, все считают, что я умер. Пусть так и останется.

Я рассказал ей про музыкальную студию «Ти энд ди». Про то, что в моей компании ведется расследование и можно не сомневаться: в скором времени мне предъявят обвинение.

Диана заварила кофе.

Мы обсуждали наше будущее. Гадали и так и так.

Первый вариант. Утром я иду в полицейский участок и сдаюсь. Мы нанимаем адвоката, судимся, и не исключено, что проигрываем. Ибо вывернуться после того, как присяжные заслушают магнитофонную пленку, на которой я более или менее внятно прошу Уинстона совершить убийство, будет трудновато. Так что пятнадцать лет мне обеспечено. Ну, может быть, десять, если скостят за хорошее поведение.

Но мне грозит обвинение и за растрату.

В общем — от десяти до пятнадцати. Не самый долгий на свете срок. Скажем прямо, переносимый. Согласен. Но не стоит забывать еще об одном приговоре.

О том, который вынесен Анне. Бессрочном, хотя всегда есть надежда, что в небесной канцелярии отменят исполнение казни. Что, впрочем, случается редко. А это значит, дочь может не дождаться меня из тюрьмы. Потому что не будет денег на лечение.

Я живо представил. Вот в тюрьму приходит письмо, и я читаю: «С прискорбием извещаем, что вчера скончалась ваша дочь Анна…» Вот я прошу отпустить меня на похороны, но мне отказывают. И я сквозь пластиковую перегородку смотрю в опустошенное лицо Дианы, когда она в очередной раз приходит на свидание.

Второй вариант. Будущее в другом месте. С другими именами.

Возможно такое? А почему бы и нет? Случается, целые семьи попадают под действие программы защиты свидетелей и получают новые фамилии и новые жизни.

Конечно, нас не собиралось прятать правительство. Наоборот, это я предлагал от него спрятаться. От полицейского управления Нью-Йорка. Ото всех и навсегда.

В конце концов все свелось к одному. К вопросу об Анне.

И мы остановились на втором варианте.

Глава 50

На рассвете я ушел из дома.

Но прежде, чем переступил порог, минут двадцать держал в объятиях Диану. А еще до этого — на цыпочках поднялся наверх и взглянул на дочь.

Она крепко спала, закрыв лицо рукой, словно пыталась отогнать дурной сон. Я мысленно с ней попрощался.

* * *

Моей целью было убраться подальше от того места, где я жил.

Я сел в шестичасовой междугородний автобус, который направлялся в Чикаго, — я решил: город не хуже любого другого.

Рядом со мной оказался худющий нервный студент-юрист, он ехал в Северо-Западный университет.

— Майк, — представился он.

— Лоренс, — ответил я. — Можешь звать меня Ларри.

Так я впервые воспользовался новым именем, произнес его вслух. Оно прозвучало дико, словно я в зеркале увидел себя с бородой. К новому имени предстояло привыкнуть.

Майк был любителем спорта и после получения диплома собирался стать спортивным агентом. Я уже открыл рот, намереваясь сказать, что