Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Еще нет, то есть не совсем. Кое-какой заработок у меня есть. Я собираю информацию для одного адвоката…

— А насколько он легальный? — взволнованным голосом спросила мать. — Они ведь зарабатывают очень большие деньги.

— Ничего особенного, это всего лишь небольшая подработка.

— И сколько же тебе за нее платят? — допытывалась мать, стараясь говорить как можно ласковее. Тесс удивилась такой необычной перемен:

— Не очень много.

— Не смей отвечать мне таким тоном, Тереза Эстер.

Тесс взяла кусок мяса с тарелки и принялась резать его ножом, делая вид, что собирается поесть, и надеясь, что хотя бы это избавит ее от дальнейших расспросов.

— Не знаю, отчего ты решила, что это нелегальная работа, — наконец произнесла она. Тесс всегда каждой клеткой кожи чувствовала растущее недовольство матери и с детства не любила доводить дело до ссор с ней. — Это хорошая работа, и за нее платят неплохие деньги. По крайней мере, я могу оплачивать свои счета.

— Я всегда платила по счетам, не делая ничего противозаконного.

— Послушай, они просто платят мне деньги и ничего больше.

— Надеюсь, ты не у Дональда работаешь в стрип-клубе, демонстрируя свою голую задницу?

— Что за подозрения у тебя возникают?

Патрик Монаган с укоризной посмотрел на жену, а затем и на дочь. Впрочем, как глава семьи, он избегал вмешиваться в отношения двух женщин.

— А ты думаешь, что будь у него деньги, он бы не нанял какую-нибудь танцовщицу? Знаешь, почему он давал тебе деньги? Да потому что ему было стыдно перед тобой. У него всегда какие-то грязные дела в его баре.

Тесс посмотрела на нее с некоторым раздражением.

— Если дяде Дональду захочется выписать мне чек, я его возьму, я не гордая, мне плевать, откуда он берет свои деньги.

На минуту воцарилось молчание. Тесс высказалась совершенно искренне, не считая нужным прикрывать свое истинное отношение к жизни никакими ханжескими принципами. Ей действительно было безразлично, откуда брали деньги те, кто нанимал ее на работу, в конце концов, это было их дело. Она не принадлежала ни к следственным органам, ни к налоговой службе, так отчего же ее должны были беспокоить чужие источники дохода. Но за дядю Дональда ей к тому же еще и было просто обидно.

— Ну, я, пожалуй, поеду, — сказала Тесс, быстро положив в раковину грязную тарелку и стакан.

— О, Тессер, — взмолилась мать, — не сердись на меня…

— Я не сержусь, — заверила ее Тесс, — мне еще нужно кое-куда зайти по делу.

Она и правда не сердилась. Скорее, ей не хотелось возвращаться домой слишком поздно ночью.

Но настроение ее испортилось еще больше, когда она прибыла в Феллз Пойнт и не смогла найти свободное место, чтобы припарковать машину рядом с домом. По ночам в этом районе жизнь била ключом. Тесс объехала магазин вокруг, затем выкатила на Бродвей, высматривая хоть какой-нибудь подходящий уголок. Ничего. В конце концов, ей пришлось оставить машину на платной стоянке. Совсем недавно она провела полдня в ожидании разрешения забрать свой автомобиль со штрафной стоянки, на которую его увезли ночью. И больше рисковать ей не хотелось.

В тот вечер в магазине Китти собралась целая толпа гостей в вечерних платьях и костюмах. «Вот дерьмо», — с досадой подумала Тесс, вспомнив, что Фрида Кало тоже должна была прийти в этот раз. Китти обещала подарить двадцать долларов тому, кто сможет наилучшим образом загримироваться и нарядиться в манере мексиканского художника Диего Риверы. Подобралось несколько наиболее конкурентоспособных лиц мужского пола, претендовавших на безупречное сходство с Риверой, все они были с черными усами и в белых рубашках. Но из них были отобраны только самые лучшие. Однако Китти была демократичной хозяйкой и оценила также костюмы и грим под Троцкого, которого изображал любовник Фриды.

Рубен Блейд распевал какую-то испанскую песню под караоке, а Китти подпевала ему. Все собрались вокруг них, не давая Тесс пройти к лестнице.

Большая часть гостей уже напилась и порывалась время от времени воровать книги с полок, Китти же, блистательная и неугомонная, в наряде восточной принцессы, все требовала предъявить ей самое совершенное тело. Ее приятель коп был рядом с ней, наряженный в пончо и выглядевший крайне растерянным без своей пушки и велосипеда.

— По-моему, у меня иссякает фантазия для развлечений, — призналась Китти Тесс. — Что я буду делать в следующий раз? Может, устроить что-нибудь на тему женщин-писательниц — Жорж Санд и Джордж Элиот?

Или какой-нибудь вечер в католическом стиле? Например, воспитанницы католической школы в белых платьях и черных фартучках?

— Ты думаешь, тебя все поймут правильно?

— Вот сейчас и спросим, — Китти повернулась к ее другу сердца: — Тадеуш, ты знаешь католическую литературу?

В глазах полицейского была видна паника, так что Тесс стало его жалко. Ясно было, что он вообще плохо понимал, о чем шла речь.

— Это, кажется, когда ловили всяких ведьм, — припомнил он, — но, по-моему, женщины тогда не писали книг.

Тадеуш, как выяснилось, был даже более образован, чем можно было ожидать. Китти с гордостью похлопала по плечу своего поклонника.

— Писали или не писали — этого мы никогда уже не узнаем. Тэд, это отнюдь не помешает нам устроить отличную тематическую вечеринку.

И с этими словами она крепко поцеловала его в губы. Тесс взглянула на эту счастливую парочку, похожую на влюбленных школьников, и решила, что пора оставить их наедине. Никто не попытался удержать ее, и, спокойно добравшись до кухни Китти, Тесс нашла там недопитую бутылку вина и остатки угощения и решила подкрепиться, поскольку от родителей с их холодным ростбифом она так и вернулась голодной.

Поднявшись затем к себе, она уселась на пол на том самом месте, где она недавно раскладывала фотографии Абрамовича. Ей дьявольски хотелось собрать весь этот бумажный хлам в кучу и выбросить его в мусорное ведро, а еще лучше сжечь, чтобы никогда его больше не видеть. Все эти имена и фамилии грабителей, убийц, насильников, их жертв и записи своих разговоров с Думбартоном и Майлзом. Во всем, что она делала, она чувствовала, был какой-то изъян, что-то ускользало от нее, и это что-то было самым главным.

Ава. Рок так и не рассказал, застал ли он в своей квартире ее, когда вернулся от Абрамовича. Где она была, когда его арестовали? Если она была все там же, да еще спала, как он говорил, почему ее не забрали с ним вместе, чтобы задать хотя бы пару вопросов? Но полиции не удалось отыскать