Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

объятиях, поднимал на руки, осыпая поцелуями и обещаниями, лукавя на каждом слове и изнемогая от всеобщего бьющего через край животного вожделения. Некоторые закрывались в машинах, но большинство уединялось с партнером или партнершей в зарослях кустарника, в овраге, в ельнике на берегу. В озере резвились голые пьяные купальщики. В кустах орешника нестройный хор молодых пьяных голосов вновь затянул ритуальный гимн.

Здесь, на берегу и в лесу, не было ни милиции, ни бдительной общественности, не было и чужих глаз. Здесь можно было раскрепоститься в доску, обрести любовника или любовницу на час, обменяться женами и мужьями, всласть обсудить с мимолетным партнером достоинства анального и орального секса, а потом и испробовать все сказанное на практике. Здесь никто никому не мешал и не читал нудной морали, здесь никто никого не боялся и не стыдился. Сюда, на ночные мистерии Озириса, приезжали скучающие бизнесмены и их жены, золотая молодежь и старые девы, зрелые мужчины и семейные пары, подруги, друзья, любовники, гомосексуалисты, лесбиянки, поклонники Инь — Ян и Камасутры, балерины, владельцы ресторанов, менеджеры, дантисты, художники свободных профессий, банковские клерки, туроператоры, танцовщицы, матери семейств, мужья, женатые вторым браком, бисексуалы, мазохисты, политики, уставшие от политики, и спортсмены, мечтающие сбросить стресс после ответственных состязаний. Здесь всем находилось место. Некоторых привело сюда плотское любопытство, других — врожденная развращенность. Иных же, совсем немногих, духовная жажда и поиск новых богов.

Среди этой разгорающейся как пламя всеобщей оргии Иван Канталупов, хотя он и видел все это прежде и не однажды, как-то растерялся. Мышкинская закваска все же давала себя знать. Он искупался в озере, а потом вернулся к своей машине — то ли от усталости, то ли от рассеянности, то ли но иной какой причине, он забыл на заднем сиденье то, что, собственно, и должен был сегодня привезти и показать ему, то, что пока только еще ждало своего часа. «Что это у тебя, клюшки для гольфа? — с усмешкой спросила его сегодня днем Ирина. — Ты тут у нас в Москве увлекся еще и гольфом? Ну, ты совсем даешь!»

Канталупов сказал ей, что это складной спиннинг, но он бессовестно соврал. Да, Дракон впервые соврал своей возлюбленной королеве. Это был не спиннинг и не клюшки для гольфа — в спортивном чехле хранилась винтовка с оптическим прицелом. Канталупов приобрел ее за полторы тысячи долларов в Нальчике, куда специально летал по его личной просьбе. Сюда, на озеро, в ночь мистерии он приехал к нему за дальнейшими инструкциями. Они и должны были стать кульминацией действа — той его тайной, сокровенной частью, которую из его уст сегодня достоин был услышать только он один — Дракон.

Глава 16. ОТКРЫТИЕ АНФИСЫ

Тащить Анфису из дому в травмопункт на перевязку пришлось, как бегемота из болота.

— Может, лучше завтра? Катя, правда, давай завтра, а?

— Врач велел сегодня. — Катя вовсю хозяйничала в Анфисиной квартире. Открыла шкаф, выбрала для подруги наряд на свой вкус. — Вот, одевайся, пожалуйста.

— Вечер уже, поздно.

— Сейчас всего семь часов.

— Ты только с работы, не обедала наверняка толком. А я салата наделала с креветками и мясом по-испански специально для тебя.

Катя уже засекла в Анфисином холодильнике огромную салатницу, полную зелени, помидоров, креветок и маслин. Салата и правда было много, и от одного его вида у Кати потекли слюнки, но она твердо решила бороться с Анфисиными страхами и поэтому была неумолима:

— Мы с тобой из травмопункта заедем в кофейню или в бар какой-нибудь, там и поужинаем.

— Ты что, будет уже совсем темно! — Голос Анфисы испуганно дрогнул.

— Ну так что ж, что темно, — Катя не отступала, — не полярная же ночь. Давай одевайся живее.

— Мне надо в душ.

Анфиса нехотя поплелась в душ и застряла там на полчаса. Катя сначала деликатно ждала, потом начала стучать в дверь.

— Заходи, — пригласила ее Анфиса.

Она потерянно сидела на краю ванны. Душ валялся на дне и журчал…

— Ну что? — спросила Катя. — Что с тобой еще?

— Ничего. Так просто, задумалась. Костя вот позвонит — что ему сказать? Я всегда мучительно обдумываю каждое слово, хочу быть остроумной, веселой, оригинальной, чтобы ему не скучно было со мной, чтобы он радовался мне, а позвонит — у меня прямо язык отнимается. Ничего, что напридумала, сказать не могу, только кричу, как идиотка, в трубку: «Костичек, родной, люблю тебя!»

— А ему ничего другого и не надо слышать. Ну, Анфис, давай же, нам пора.

— Ладно, сейчас. Ты вот только сначала ответь мне на один вопрос.

— На какой?

— Там, где Костя сейчас, женщины есть?

Катя ждала чего угодно — жалоб, страхов, категорических отказов ехать к врачу, но только не ревнивого вопроса «про женщин». Мысленно она поздравила себя: ага, уже прогресс, если душечка Анфиса томится ревностью к своему рыцарю Лесоповалову, то… то, значит, с ее душевным здоровьем очень скоро все будет нормально. Только еще чуть-чуть усилий и максимум настойчивости.

— Конечно, есть, а как же. — Она решила подогреть опасения Анфисы.

— Военные?

— И военные, и медики.

— Он же не в госпитале — тьфу-тьфу, не сглазить бы.

— А там есть походная медсанчасть. Им прививки, уколы делают разные, и все сплошь медсестры молоденькие.

— Ну вот, я так и знала. — Анфиса совсем поникла. — Увлечется он там боевой подругой и бросит меня, жирную кадушку.

— Да ты что? — Катя поняла, что переборщила: клавиша «ревность» дала сбой. — Да где он еще такую, как ты, найдет? Ему и во сне-то не снилось. Что, я не знаю Костю Лесоповалова? Куковал в своих Столбах, пьяниц и ханыг разных по улицам с патрульными собирал. С тобой он на интеллигентного человека стал похож, а был просто питекантроп какой-то.

Анфиса обидчиво отвернулась. Катя поняла, что снова переборщила, — вот черт, никак не угадаешь, где золотая середина!

— Ну, не питекантроп, конечно… — Она кашлянула. — Вообще-то он парень славный. Мужественный. И в главке его уважают, он ведь раньше в розыске работал… И собой он ничего, симпатичный.

— Очень. — Лицо Анфисы мигом просветлело. — А там, где он, опасно?

— Ты за него не беспокойся, ты за себя беспокойся. — Катя двинулась в наступление. — Надо ехать к врачу, рану смотреть. А вдруг нагноение? Смотри — доведешь, и останется шрам на плече страхолюдный, ничего потом не наденешь открытого — ни купальника, ни вечернего платья.

Как ни удивительно, но этот нехитрый довод сработал. Анфиса со вздохом выключила душ и начала собираться. Когда они вышли из подъезда, внешне она выглядела спокойно. Но Катя