Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

Напротив Никиты Колосова в кабинете розыска сидела мать Александра Иванникова Вера Анатольевна и плакала навзрыд. Ее муж — отчим Иванникова, ждал в коридоре за дверью. Супруги ночным рейсом прилетели из Коста-Брава, где отдыхали все это время, ничего не зная о судьбе Александра.

— Как же так, что же это такое, сыночек? Почему, за что? — вопрошала сквозь слезы Вера Анатольевна.

Колосов созерцал ее средиземноморский загар, яркий брючный костюм, умопомрачительный макияж. Он и представить себе не мог, что у бритоголового такая молодая, такая красивая мать — ко всему прочему еще, оказывается, известная в прошлом театральная актриса, вышедшая вторым браком замуж за преуспевающего предпринимателя и сумевшая в сорок пять лет родить от него дочь.

— Это я, я во всем виновата!

— Вера Анатольевна, успокойтесь, вот, минералочки попейте. — Колосов терялся в этом нескончаемом потоке женских слез. Родителей Иванникова ему пришлось полностью взять на себя, потому что это было следующее доступное для исследования и анализа звено цепочки.

— Как это случилось? Умоляю, не скрывайте от меня ничего!

Колосов коротко сообщил некоторые факты, те, что можно было услышать матери.

— Боже, так они что же, сами, что ли?! — Вера Анатольевна в пароксизме горя прижала ладонь к темно-вишневым губам.

— Мы подозреваем, что им кто-то в этом помог. Поэтому, Вера Анатольевна, нам очень важно установить крут общения вашего сына. Всех его знакомых.

— Но я не знаю всех его знакомых. Я буду с вами откровенна. С тех пор, как у меня родилась Сашенька… Господи, ведь мне же говорили — нельзя называть детей одинаковыми именами, это очень плохая примета, но муж так хотел девочку, мечтал назвать ее Шурочкой в честь своей покойной матери… — Вера Анатольевна достала из своей дорогой сумочки бумажную салфетку, вытерла глаза. — У меня краска потекла, да?

— Нет-нет, хотите в зеркало глянуть? — Колосов неловко потянул на себя дверцу шкафа и только потом подумал, что предлагает матери, потерявшей сына, нечто легкомысленно-неприличное. «Но она же актриса, — осенила его спасительная мысль. — А что, актрисы — не люди, что ли?» От всего этого разнобоя он еще больше смутился. А, черт, попробовали бы сами потолковать с этими родственниками повешенных!

— Саша был не против моего брака, но когда родилась Сашенька, он… Я не думала, что он воспримет все это так остро, он ведь был уже совсем взрослый. Я все переживала за него — вот возьмет и женится. И сделает меня бабушкой. — Вера Анатольевна покачала безупречно причесанной изящной головкой.

— Он жил вместе с вами? — Колосов решил задавать вопросы, иначе тут до вечера с места не сдвинешься.

— Да, то есть нет… Мы живем с мужем в Переделкине. У нас большой дом. И Саше всегда нашлось бы там место, но он… фактически он там не жил. Говорил, что ему скучно, постоянно уезжал.

— А где же он жил, с кем?

— Ну, молодежь сейчас устраивается. И потом, мы с Юрием Юлиановичем — моим мужем — регулярно снабжали его деньгами, он снимал квартиру вместе с приятелем.

— Имя приятеля?

— Андрей… Андрюша Грачевский.

Колосов едва не подпрыгнул — слава тебе господи, ну хоть что-то за час с лишним слез и причитаний! Вот вам и расшифровка клички Грач.

— Вы знали этого Грачевского? — спросил он.

— Ну конечно, он сын Павла Дмитриевича и Светланы Игоревны. О господи, они же, наверное, тоже ничего еще не знают! — ахнула Вера Анатольевна. — Они уехали на месяц в Карловы Вары еще раньше нас.

— Но они могли позвонить, поинтересоваться судьбой сына.

— У них, насколько я знаю, с Андреем были сложности, он ушел из дома и поселился вместе с моим Сашей.

— Адрес квартиры, которую снимал ваш сын, знаете?

— Ну конечно, это в Царицыне… Господи, какой же адрес… Ах да, дом 17, квартира 41, а вот улица… как называлась улица? — Вера Анатольевна наморщила гладкий лобик. — Вспомнила! Ереванская. Я там была в последний раз зимой. Хотела Саше какую-нибудь пенсионерку найти, чтобы та раз в неделю у них убиралась, но Саша наотрез отказался.

Колосов набрал телефон соседнего кабинета, где ждали оперативники, назвал адрес: «Опергруппу туда быстро, пригласить понятых, участкового и квартиру вскрыть».

— Ваш сын в прошлом серьезно занимался спортом? — спросил он Веру Анатольевну.

— Да, и если бы не роковое стечение обстоятельств, он бы добился в спорте больших успехов — он так верил в свои силы, вкладывал всего себя в тренировки. Но горные лыжи в нашей бедной стране — это же… ах, что говорить! — Вера Анатольевна махнула рукой. — Случилось несчастье, на соревнованиях он получил серьезные травмы. Я устроила так, чтобы его оперировал сам профессор Лихоносов — мой хороший знакомый, но… Я говорила: Саша, после всего, что случилось, тебе лучше оставить спорт. Я хотела, чтобы он поступил в финансовый институт. Но он слишком был экстремален, что ли, по жизни, по своему характеру — в этом мы с ним очень похожи… Он начал делать себя заново — тренировался, ходил на курсы Дикуля, потом в реабилитационный центр «Надежда», потом еще куда-то…

— Куда именно? — быстро спросил Колосов.

— Он говорил что-то насчет релаксации… Или нет — медитации… Они с Андрюшей Грачевским ездили к какому-то экстрасенсу.

— К женщине-экстрасенсу?

— Ах, я не знаю… это был как раз период, когда мы с ним… Короче, это был трудный период для нас обоих. Я целиком была занята дочерью, она с самого рождения много болела. Я вся погрязла в домашних заботах. Саша же… он почти не бывал у нас. Очень редко звонил.

— Он с вашим мужем ладил?

— Как вам сказать? До открытых ссор у них не доходило. Мой муж деловой, очень занятой человек. Не скрою, ему претило, что мой сын болтается без дела, не работает. Он предлагал устроить Сашу в хорошее место на приличную зарплату, но тот отказался в грубой форме. И мой муж ему это не простил.

— А на какой почве приятель вашего сына Андрей Грачевский конфликтовал с родителями, вы не в курсе? Вы же, кажется, близко с ними знакомы?

— Не так чтобы близко, но… Как-то Светлана жаловалась мне, что… ну, одним словом, что у нее такое впечатление, что Андрюшу девушки вовсе не интересуют… Я не посмела расспрашивать ее. Это была крайне болезненная тема и для нее, и для Павла Дмитриевича…

— Они подозревали, что их сын — гей?

— Я не знаю, это лишь домыслы.

— А как же тогда… ваш сын?

— Что мой сын?

— Ну, вы же говорите, они жили вместе