Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Медаль — пожалуйста, пенсию — пожалуйста, но сначала — таблетница, — констатировал Юханссон с кривой улыбкой, которая у него сегодня выглядит совершенно натуральной.

— Да, — согласилась Пия. — Значит, ты знаешь, что идешь на поправку.

Потом она улыбнулась и губами, и глазами и выглядела столь же радостной, как и когда в первый раз улыбнулась ему.

«Спасибо, что ты вернулся ко мне».

8

Утро среды 14 июля 2010 года

В среду утром он встретился с Ульрикой Стенхольм, которая принесла исписанный пометками блокнот.

— У тебя с собой мой приговор, — пошутил Юханссон, кивнув на ее записи.

— Если ты в состоянии слушать, то…

— Я готов, — подтвердил Юханссон, и внезапно его захлестнуло сильное и совершенно необъяснимое чувство. На сей раз радостное возбуждение.

Доктор Стенхольм четко и методично излагает суть дела, словно читает лекцию в университете. У него образовался тромб в левом полушарии головного мозга, что привело к «частичному параличу правой стороны», и в результате, помимо всего прочего, «уменьшилась подвижность» его правой руки и снизились чувствительность, подвижность и сила правой ноги. Поскольку он прекратил дышать примерно на минуту, вероятно, мозговая функция также была нарушена на короткое время, но каких-либо необратимых повреждений найти не удалось.

— В кратковременной остановке дыхания нет ничего необычного, и ее могут вызвать самые разные причины, — объяснила Ульрика Стенхольм.

— Я вообще не понимаю, почему это со мной случилось. Я никогда не имел проблем с башкой. Даже почти не пользовался таблетками от головной боли.

«И простата функционирует замечательно», — подумал он, но поскольку это не имело никакого отношения к делу, предпочел промолчать.

— Проблема не в этом, — сказала доктор Стенхольм. — Проблема в твоем сердце.

— В моем сердце, — повторил Юханссон.

«О чем, черт возьми, она говорит? Небольшая одышка порой, при излишних физических нагрузках немного давило в груди, пожалуй сердечко чуточку пошаливало, могла слегка закружиться голова, когда он вставал слишком резко. В общем, ничего сверхъестественного. Обычно, чтобы прийти в норму, хватало нескольких глубоких вдохов и короткого сна днем.

— Твое сердце, к сожалению, не в лучшем состоянии.

Она изменила положение головы и кивнула два раза, чтобы подчеркнуть свои последние слова.

— То есть тромб, в моей черепушке просто некий бонус, — сказал Юханссон.

— Да, пожалуй, можно так сказать. — Она улыбнулась. — Теперь я должна объяснить подробнее.

«Неплохой список», — подумал Юханссон, как только она закончила. Фибрилляция предсердий, нарушение сердечного ритма, увеличение сердца, аневризма аорты… Его мотор работал слишком надрывно и неровно плюс еще какой-то подарок, название которого он не запомнил, и все из-за того, что многовато ел, вдобавок чересчур жирную пищу, мало двигался, имел приличный избыточный вес и высокое кровяное давление, слишком много волновался, и у него зашкаливало содержание холестерина в крови.

— Фибрилляция предсердий — главное зло во всей драме. Из-за нее образуются тромбы, — объяснила доктор Стенхольм, в то время как ее мина не оставляла никаких сомнений относительно наличия и массы других проблем у него в груди.

— И что ты думаешь делать со всем этим? — спросил Юханссон. Сдаваться он точно не собирался. Особенно при мысли обо всех тех налоговых отчислениях на здравоохранение, которые ему пришлось сделать за долгую и нелегкую трудовую жизнь, тогда как симулянты разных мастей обкрадывали его при помощи своих доверчивых врачей.

— Лекарства, — ответила Стенхольм. — Из тех, которые понижают кровяное давление, разжижают кровь, уменьшают холестерин, и ты уже принимаешь их. Но остальное, однако, придется делать самому.

— Скинуть вес, избегать стрессов, начать прогулки, — перечислил Юханссон.

— Видишь, ты все прекрасно знаешь. — Доктор Стенхольм улыбнулась. — Тебе надо начать заботиться о себе. Только и всего, ничего сложного.

— И тогда я доживу до Рождества? — спросил Юханссон. У него стало радостно на душе, давно он не чувствовал себя так хорошо.

С чего бы это?

— Я серьезно, — произнесла Ульрика Стенхольм без намека на улыбку на лице. — Если ты не изменишь свой стиль жизни, и я имею в виду радикальные перемены, то умрешь. Если прекратишь принимать свои лекарства или даже будешь небрежно относиться к ним, боюсь, это случится довольно скоро.

— Но тромб, который проник ко мне в башку, стал просто маленьким бонусом. Поскольку мое сердце внезапно закапризничало и начало доставать меня?

— Он был предупреждением, — ответила она. — И ты еще легко отделался. У меня есть пациенты, получившие более серьезный первый звонок по сравнению с тобой. Проблемы с сердцем, вдобавок, возникли у тебя уже несколько лет назад. Разве твой врач не говорил тебе об этом?

Доктор Стенхольм внимательно посмотрела на него.

— Я регулярно проверяюсь. Ежегодно у меня слушают сердце и так далее, — объяснил Юханссон. — Но мой доктор обычно доволен мной.

— Неужели никогда ничего не говорил?

— Нет, — подтвердил Юханссон. — Только что мне надо меньше волноваться. Но никогда никаких лекарств, ничего такого.

— Странный врач, если хочешь знать мое мнение.

— Ни в коем случае, — возразил Юханссон. — Мы сто лет охотимся вместе. Ходим на лося в местах, где я родился и вырос. Он родом из соседней деревни. Его отец был ветеринаром в Крамфорсе. Сам он изучал медицину в Умео. Обычно осматривает меня, когда мы видимся на сентябрьской охоте.

— Извини за назойливость, но он никогда ничего не говорил о твоем сердце?

— Не-ет, — ответил Юханссон, его уже начало реально утомлять ее нытье, которому, казалось, не будет конца. — При нашей последней встрече он даже восхищался моим хорошим здоровьем. Завидовал мне. Сказал, что я, наверное, счастливый человек.

— Восхищался? И в каком же плане?

«Ладно уж», — подумал Юханссон и решил закончить их совершенно бессмысленный разговор.

— По поводу моего члена и простаты, — объяснил он. — Как он сказал? Буквально, будь у него мой член и моя простата, он был бы счастливым человеком. Он уролог и наверняка знает, о чем говорит. Повидал на своем веку много километров мужских достоинств.

«Ну, довольна? Сама напросилась».

Доктор Стенхольм лишь разочарованно покачала головой. С кислым выражением лица.

— У тебя самой, кстати, есть какие-то вопросы? — спросил Юханссон с невинной миной.

— А если я спрошу о том, что очень меня заинтересовало? «О чем она? И все такая же хмурая», — подумал Юханссон.

— Относительно белки, — догадался он. — Если ты в состоянии слушать.

Его внезапно вспыхнувшая злость уже угасла.

Потом он рассказал ей обо всех белках, застреленных им в детстве. О том, как они двигают головой. О тех сотнях часов, которые он просидел, наблюдая за ними. И что она для обычного наблюдателя, не имеющего его опыта в