Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Дьявольщина, — прорычал Ярнебринг. — Вот так сюрприз. Как дела у тебя? Судя по голосу, неплохо.

— Я собирался попросить тебя об одной услуге. — У тебя же есть ключи от моей квартиры. Ты не мог бы заехать ко мне и посмотреть пароль моего ноутбука? Я записал его и положил в тайник, ты знаешь.

— Естественно, — буркнул Ярнебринг. — Увидимся через час.

— Я чувствую себя превосходно, кстати, — сообщил Юханссон. — Как жемчужина в золоте.

— Да, у тебя бодрый голос, — констатировал Ярнебринг. — Не бормочешь себе под нос и не заговариваешься.

— Никогда не чувствовал себя лучше, — объяснил Юханссон, которому в голову внезапно пришла идея. Крайне приятная по сравнению со всем другим, валившимся на него сейчас. Плюс лежавший на поверхности настоящий бонус. А не какой-то тромб в башке в качестве добавки к больному сердцу. — Да, еще одно дело. Раз уж ты все равно будешь у меня дома, захвати с собой бутылку шнапса, и потом, не мог бы ты остановиться по пути у Гюнтера, ты знаешь, и купить большую братвурст с кислой капустой и горчицей. Черт с ней, с водой, у меня ее и здесь хватает.

— Ты явно проголодался, — заметил Ярнебринг. — Странная еда для больницы, насколько я понимаю.

— Можешь ты это сделать?

— Само собой, — сдался Ярнебринг. — Колбаса и пароль, шнапс и кислая капуста, мы увидимся через час.

«Мой лучший друг», — подумал Юханссон. Он не собирался распускать нюни. Вытянулся в кровати во весь рост, и ему даже непостижимым образом удалось сложить руки на животе. Никакой головной боли, никакой злости, никакого беспокойства.

«Покой, — подумал Юханссон. — Наконец кто-то смог успокоить душу странника и охотника вроде меня».

Так все продолжилось для Юханссона. И так заново началось для его лучшего друга Бу Ярнебринга. Двадцать пять лет спустя.

Часть вторая

11

Вторая половина среды 14 июля 2010 года

Ярнебринг выглядел как обычно. Он остановился в дверях палаты Юханссона, сначала обвел ее взглядом, фиксируя каждую мелочь. Точно как при обыске в каком-нибудь наркопритоне. И только потом подошел к кровати друга и сел сбоку от нее. Улыбнулся и покачал головой.

— Ну и видок у тебя, Ларс, — сказал Ярнебринг. — Хотя ты выглядишь гораздо бодрее, чем я предполагал, — поспешно добавил он, поскольку осознал смысл собственных слов.

«Что-то здесь не сходится, — пришел к выводу Юханссон. — Чего-то не хватает». Того, что вряд ли могло поместиться в большом коричневом пакете, который Ярнебринг поставил около его койки. Вдобавок от Ярнебринга пахло одеколоном. Только им, и ничем иным. Он не почувствовал никаких запахов, свидетельствовавших о визите к Гюнтеру.

— Где, черт возьми, моя колбаса? — спросил Юханссон жалобно.

— Послушай, Ларс. — Ярнебринг подался вперед, взял его за плечо большой рукой и крепко обнял. — Ты — мой лучший друг. Я очень рад, что ты жив, да будет тебе известно.

— Я тоже, — проворчал Юханссон. — Но где моя колбаса? И мой шнапс?

— Здесь, — ответил Ярнебринг и высыпал содержимое пакета ему на кровать. — Яблоки, груши, апельсины, бананы, я даже купил для тебя шоколад, горький, исключительно полезный для здоровья.

— И никакой колбасы, — констатировал Юханссон.

— Никакой, и шнапса тоже, — подтвердил Ярнебринг. — Если хочешь доконать себя, обходись собственными силами. В этом я тебе не помощник. Зато я принес пароль твоего компьютера, который ты просил. И как только оклемаешься и оставишь данное заведение, я лично отведу тебя в мой тренажерный зал, чтобы тебя немного привели в порядок.

— Большое спасибо за помощь. С такими друзьями мне не нужны враги.

— Кончай ныть, — сказал Ярнебринг. — Ты не единственный, кого надо пожалеть. Пии нелегко пришлось, да будет тебе известно. И мне, кстати, тоже. В понедельник вечером на прошлой неделе, когда ты попал сюда, звонит какой-то идиот из «Афтонбладет» и рассказывает, что тебе выстрелили в живот и ты лежишь в реанимации. А я сижу в тишине и покое в саду с супругой, моей сестрой и шурином и пью холодное пиво. Наслаждаюсь жизнью на пенсии, и тут меня достает по телефону этот придурок и утверждает, что ты получил пулю и вот-вот отдашь богу душу. Интересуется, есть ли у меня комментарии.

— И они у тебя нашлись? — спросил Юханссон.

— Я попросил его убираться к черту. Потом набрал наш центр управления и поинтересовался, имеется ли у них какая-либо информация. А там сидит другой идиот, коллега, — откуда, черт возьми, набирают таких? — и говорит, что, по сообщению парней из пикета, они отвезли тебя в отделение скорой помощи Каролинской больницы, и потребовалось это сделать так срочно, что не стали ждать обычной скорой. И больше он якобы ничего не знает. Представляешь, как я всполошился. Начал звонить в больницу, но доктора отказывались разговаривать со мной, а у Пии постоянно было занято, и понятно, я дьявольски обеспокоился.

— Тебе досталось, — сказал Юханссон.

— Да уж, надо признать, — подтвердил Ярнебринг. — Но как раз когда я собрался сесть за руль, несмотря на три-четыре банки пива, чтобы ехать в Каролинскую больницу и прощаться с тобой, звонит один из моих бывших парней и рассказывает, как все обстояло. Он оказался одним из тех, кто отвез тебя, и мы до сих пор поддерживаем контакт.

— Петво, — сказал Юханссон. — Патрик Окессон.

Внезапно он это вспомнил.

— Вот видишь, ты не совсем потерял рассудок. Но и в живот тебе никто не стрелял. Все оказалось из той же оперы, чем ты занимался последние двадцать лет. Старательно загонял себя в могилу. Грохнулся в обморок от чертовой колбасы, горчицы, соуса и прочей непотребной пищи и ею же перепачкался.

— Ну что ты, — возразил Юханссон. — Грохнулся…

— Не перебивай меня, — прорычал Ярнебринг. — Я должен сказать тебе, что твоя колбаса нисколько меня не волнует. Но обо всем остальном по большому счету можешь меня просить.

— В таком случае есть одно дело, которое меня интересует, и ты, пожалуй, мог бы помочь мне с ним.

— Я слушаю, — буркнул Ярнебринг.

— Известно ли тебе об одном убийстве двадцатипятилетней давности. Летом восемьдесят пятого. Девятилетней девочки. Ее изнасиловали, задушили и закопали около Сигтуны. Жасмин Эрдоган.

Ярнебринг удивленно посмотрел на него.

— Почему оно тебя интересует?

— Какая тебе разница, — буркнул Юханссон. — Мы вернемся к этому позднее, — добавил он, чтобы сгладить ситуацию. — Так ты помнишь это дело?

— Да, — ответил Ярнебринг и кивнул.

— Рассказывай, — велел Юханссон.

— Жасмин Эрмеган звали ее. Не Эрдоган, а Эрмеган. Если коротко… Она была из Ирана. Вместе с родителями приехала сюда, когда ей было год-два. Она исчезла из дома