Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Что же касается его доктора, Ульрики Стенхольм, у нее все шло не столь гладко. Она выглядела усталой, да, наверное, такой и была. В последние сутки ей приходилось дежурить вторым номером, сидеть дома в состоянии полной боевой готовности на случай, если понадобится ее помощь, и в результате удалось поспать не более четырех часов подряд.

В гуманитарном наследстве своего отца она успела продвинуться достаточно далеко. Хотя на самом деле все равно сделала мало, пыталась отсортировать из пакетов и коробок бумаги из 1989, 1988 и 1987 годов, о которых Юханссон говорил ей. Складывала их в особую кучу и в выходные собиралась заняться ими всерьез.

— На них свет клином не сошелся, — сказал Юханссон. — Эти бумаги никуда не убегут от нас.

— Спасибо, — сказала доктор Стенхольм. — Приятно, что у кого-то хватает терпения со мной.

«И юрист ты тоже никакой, — подумал Юханссон. — Я ведь уже объяснил тебе, как обстоит дело».

Потом он съел свой обед, точно такой, как обычно. И усилил его одним бананом, половиной пакета черешни и вафлями в шоколаде, которые поглотил тайком. Как раз когда он слизывал последние крошки с губ, появился Ярнебринг. Они получили кофе в палату, целый кофейник с теплым молоком, стоящим сбоку от него, а потом потратили довольно много времени, обсуждая свое общее дело.

— Что ты думаешь об этом, Ларс? — спросил Ярнебринг. — Об убийстве Жасмин.

— Начни ты, — предложил Юханссон. — Я послушаю, ты же сам принимал участие.

— Ну, все пошло наперекосяк с самого начала, — заговорил Ярнебринг. — Когда сейчас начинаю задумываться, почему так получилось, утешаю себя единственно тем, что, пожалуй, речь идет о таком расследовании, где подобной ситуации все равно не удалось бы избежать. Да будет тебе известно, эта история гложет меня изнутри.

— О чем ты? Почему в любом случае все пошло бы наперекосяк?

— Да просто-напросто дело оказалось слишком сложным, — пояснил Ярнебринг. — Когда девочка собралась возвратиться домой к маме (другой возможности ведь, как мне кажется, у нее не оставалось), она напоролась на психа из тех, кого возбуждают дети. Такого, с кем не встречалась ранее, совершенно постороннего, но поскольку была немного не в себе, ему удалось обманом увлечь ее за собой. Это дело чересчур трудное, мы его никогда не раскроем, — повторил он.

— Но черт побери, Бу, — проворчал Юханссон и вздохнул. — Теперь я начинаю по-настоящему за тебя беспокоиться.

«Вот сейчас я узнаю тебя», — подумал Ярнебринг.

— Расскажи тогда, как все происходило. Я всегда был только простым констеблем. Никогда не умел видеть сквозь стены. Расскажи. Как, по-твоему, все происходило? — повторил он вопрос.

— Не знаю, — ответил Юханссон. — Пока не знаю. Но одно мне известно.

— И что же?

— В девятнадцати случаях из двадцати, когда мы говорим о таких преступлениях, преступник находится в непосредственной близости от жертвы. Либо в ее социальном окружении, принадлежит к той же семье, родне, кругу друзей, или находится в географической близости от нее. Они — соседи, он живет в том же районе, видит ее каждый день по пути в школу и обратно, поскольку, пожалуй, трудится в магазине наискосок через улицу. Либо то и другое, то есть находится и в социальной и в географической близости от жертвы.

— Подожди, Ларс, — сказал Ярнебринг и на всякий случай поднял руку в протестующем жесте. — Возьмем такого, как Андерс Эклунд, убивший маленькую Энглу, Энглу Хёглунд, девчушку, жившую в Даларне. Чисто случайно. Он, возможно, никогда не видел ее раньше.

— Двадцатый случай, — сказал Юханссон. — Но его не стоит вспоминать сейчас. Когда речь идет о Жасмин.

— Почему?

— Он не использовал снотворных таблеток или подушку с белой наволочкой, — объяснил Юханссон. — Примитивный идиот, и способ, которым он все сделал, был полностью логичным при мысли о том, как выглядела его крошечная головка. У шерифов из Даларны ушло менее двенадцати часов, чтобы его найти. О таком, как он, можно определенно забыть, когда мы говорим о Жасмин.

— А Ульф Олссон? Убивший Хелен Нильссон.

— Классический девятнадцать из двадцати. Жил в том же месте, где и она, всю свою жизнь. Его семья знала ее семью, его младшая сестра была лучшей подругой старшей сестры Хелен. Он очень хорошо знал, кто такая Хелен. И то, что прошло шестнадцать лет, прежде чем нашли этого идиота, вовсе не его заслуга. За столь долгий срок он может благодарить коллег из Сконе, запутавших столь простое дело невообразимым образом. Сам я взял бы его через месяц.

«Я верю тебе, — подумал Ярнебринг. — Черт знает, может, и я справился бы с ним».

— Убийца маленьких девочек Йон Ингвар Лёвгрен? В Стокгольме в середине шестидесятых.

— Это случилось в 1963-м, — сказал Юханссон. — Две маленькие девочки, и первой было шесть лет, а второй еще меньше, четыре, если память меня не подводит. Первое убийство произошло 12 августа в Аспуддене, а второе 2 сентября в парке Виттаберг в Седере.

«Сейчас я определенно узнаю тебя», — подумал Ярнебринг.

— Но вряд ли в данном случае речь идет о жертвах, с которыми этот парень общался, — сказал он.

— Он пытался, — сказал Юханссон. — Лёвгрену было тридцать два года, и он имел интеллект восьмилетнего ребенка, а тело и инстинкты взрослого мужчины. И целыми днями болтался по паркам в поисках маленьких девочек такого же возраста, с кем он мог бы поиграть. Насиловал их или пытался делать это, убивал и убегал. По сравнению с ним даже Андерс Эклунд выглядит нормально развитым в умственном плане человеком. Забудь о таких, как Эклунд и Лёвгрен. Если говорить о случае Жасмин, здесь можно забыть даже Ульфа Олссона, хотя его голова работала куда лучше в интеллектуальном плане.

— О нем я тоже могу забыть? И почему?

— Слишком странный, затворник, сутяга, в постоянном конфликте по большому счету со всеми, с кем сталкивался. Ранее судим за типичное глупое преступление. Забудь о таких, как Ульф Олссон.

— А наш убийца тогда каков?

— Приятный, услужливый, компанейский, любит общаться с мужчинами и женщинами своего возраста. Никто из них даже не догадывается, что единственное его желание — секс с маленькими девочками. — У него есть только один явный грех, пожалуй, — излишнее пристрастие к алкоголю, — добавил Юханссон и улыбнулся. — Хотя и в таком виде он никогда не теряет контроль над собой.

— И ты можешь назвать мне его имя? — спросил Ярнебринг с широкой улыбкой.

— Дай мне примерно неделю, — сказал Юханссон. — Не забывай, у меня какое-то дерьмо в голове. Я забыл массу вещей, — добавил он. — Постоянно сталкиваюсь с этим. И, к сожалению, не могу вспомнить, о чем идет речь. Просто знаю,