Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

он так восхищался, моя старшая сестра обычно легко расшифровывала, как только научилась читать. Ни одной волосинки. Я очень внимательно посмотрела. Сама ведь врач и кое-что понимаю. Ничего, только заколка.

«Застенчивый убийца, — подумал Юханссон, — осторожно снявший заколку, чтобы длинные черные волосы его спящей жертвы оказались разбросанными по подушке».

— Маргарета Сагерлиед? — спросил Юханссон. — Ты что-то знаешь о ней?

— Не слишком много, — ответила доктор Стенхольм. — Хотя я даже встречалась с ней несколько раз. Также поискала сведения в Сети, когда нашла конверт. Она есть в «Кто есть кто», ты же знаешь эту книгу.

— Рассказывай, — сказал Юханссон.

* * *

Маргарета Сагерлиед родилась 12 апреля 1914 года и умерла 6 мая 1989 года. Она была оперной певицей. Не из самых известных, но достаточно популярной, чтобы оставить след о себе в различных газетных статьях, рецензиях и даже книгах об оперной музыке и певцах. Достаточно известной, чтобы оказаться в «Кто есть кто» уже в пятидесятые.

— Как я говорила, нашла упоминание о ней в старых экземплярах ежегодника, — сказала доктор Стенхольм. — Папа, вероятно, был подписан на него. Я обнаружила выпуски по крайней мере за двадцать лет на моей собственной книжной полке.

— И что там написано тогда? — спросил Юханссон.

— Я даже немного удивилась, — призналась доктор Стенхольм. — О ее популярности я знала, конечно, но и представить себе не могла, что она была настолько известна. Там о ней написано почти так же много, как и о Биргит Нильссон. Я могу сделать копию для тебя.

— Вряд ли это так. Просто сведения для подобного издания берутся у самой персоны, — сказал Юханссон, знавший о подобном из собственного опыта.

— Тогда я понимаю, в чем дело, — кивнула Ульрика Стенхольм. — Она, похоже, была невероятно высокого мнения о самой себе. Ужинала дома у моих родителей несколько раз, когда мы с сестрой были маленькими. Она обычно пела на крестинах, свадьбах и похоронах в церкви в Бромме и всегда рассказывала массу историй. По ее словам, она встречалась с королем, еще со старым королем, и пела вместе с Юсси, знала Биргит Нильссон. Якобы ее приглашали на ужин во дворец и к губернатору. Она пела на банкете после вручения Нобелевских премий. Я, кстати, говорила, что она просто потрясающе выглядела? Следила за собой. Хотя, мне кажется, ее нельзя назвать по-настоящему большой певицей.

— Ты так считаешь? — спросил Юханссон. — Не такой, как Биргит Нильссон?

«Судя по всему, она вряд ли могла стоять, склонившись над раковиной в паре растрескавшихся красных пластиковых перчаток», — подумал он.

— Да, — подтвердила Ульрика Стенхольм. — Я ведь достаточно музыкальная, да будет тебе известно. Играла и на пианино, и на органе в церкви у папы. И по-прежнему пару часов в неделю играю на пианино. Для меня это способ расслабиться.

— А ее муж и дети? — спросил Юханссон. — Такие имелись?

Доктор Стенхольм покачала головой:

— Детей у нее не было. Она вышла замуж довольно поздно. Согласно «Кто есть кто», только в 1960-м, то есть почти в пятьдесят. За мужчину гораздо старше себя. Он родился в 1895-м и умер в 1980-м. Я смутно помню и его тоже. Как-то они оба ужинали дома у моих родителей. По данным «Кто есть кто», его звали Юхан Нильссон, и он возглавлял какую-то компанию. По-моему, трудился в сфере производства продуктов питания, и, насколько я помню, мой папа называл его очень состоятельным человеком.

«Восьмидесятипятилетний муж умер за пять лет до того, как убили Жасмин, никаких детей, никаких внуков. В любом случае никаких известных детей или внуков. Какой-то другой более молодой родственник мужского пола? Кто-то из поклонников известной оперной певицы, по какой-то причине оказавшийся в непосредственной близости к ней? Пожалуй, принадлежавший к ее антуражу», — подумал Юханссон, и независимо от того, что сейчас подразумевалось под ним, это было красивое слово.

— Мне, пожалуй, надо спросить мою сестру, — сказала Ульрика Стенхольм. — Она ведь на три года старше меня и должна, вероятно, больше помнить из того времени.

— Нет! — Юханссон решительно покачал головой. — Не делай этого, мне желательно сохранить все между тобой и мной. Я не хочу, чтобы ты кому-то об этом рассказывала.

«И меньше всего хочу получить любопытного прокурора себе на шею», — подумал он.

— О’кей, — сказала доктор Стенхольм. — Я понимаю, о чем ты.

— Продолжай разбираться со старыми бумагами отца. Может, найдешь еще что-нибудь.

— Я как раз собиралась делать это. Мой бывший муж забрал с собой детей в деревню, поэтому у меня куча времени.

— Еще одно дело, — сказал Юханссон. — Ты не знаешь, где жила госпожа Сагерлиед?

— Скорее всего, в папином приходе, в Бромме.

— Бромма большая, — заметил Юханссон.

— Я знаю, — согласилась Ульрика Стенхольм. — Насколько я помню, она говорила о своих планах перебраться в город. Поближе к Опере и прочим театрам, Остермальмскому залу и всем друзьям. По ее словам, вилла, где она жила, стала слишком большой для нее, когда она осталась одна. К тому времени прошло, наверное, года два после того, как она овдовела. И, насколько мне известно, именно мой отец позаботился о погребении, когда она умерла. Я знаю это наверняка, поскольку он спрашивал меня и мою сестру, не хотим ли мы поучаствовать. Наверное, можно прийти куда-то этой дорогой. Я могу поговорить с кем-нибудь в приходской администрации.

— Разберемся, — сказал Юханссон. — Не возражаешь, если я оставлю заколку и конверт у себя?

— Само собой, — сказала доктор Стенхольм. — Не думай, что я впала в детство, но это очень интересно. Ужасно, но интересно.

— Нет, — ответил Юханссон. — Я ни в коей мере не считаю подобное ребячеством. И вы участвовали в похоронах? Ты и твоя сестра?

— Нет, — сообщила Ульрика Стенхольм. — Ни у одной из нас не было времени. Он даже немного обиделся на нас. Народу присутствовало немного. Почти никто не пришел, честно говоря.

«Даже застенчивый детоубийца», — подумал Юханссон.

Как только Ульрика Стенхольм ушла, Юханссон позвонил в полицию Стокгольма и попросил соединить его с комиссаром Кьеллем Херманссоном из криминального отдела лена, и даже собирался потребовать контакта с администрацией, если его просьбу не удовлетворят напрямую.

— Это Ларс Мартин Юханссон, — сказал он.

— Узнаю шефа по голосу, — сказала телефонистка на коммутаторе. — Подождите секунду.

— Слушаю, — ответил Херманссон. — Черт, как дела у тебя?

— Просто замечательно, — солгал Юханссон. — Но мне понадобится помощь в одном деле. Я хотел бы взглянуть на обобщающий документ из дела Жасмин. Ты знаешь, со всеми личностями, транспортными средствами, местами и временем, которые когда-либо возникали в расследовании.

— Меня начинает одолевать любопытство, — сказал Херманссон.

— И напрасно, — проворчал Юханссон. — Еще слишком рано. Ты можешь