Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Да, — подтвердил Ярнебринг. — Тебе надо еще подписать какую-то бумагу, она у меня с собой, и мы можем заняться ею, когда приедем к тебе домой.

— Ага, а как же со мной? — спросил Юханссон.

— О чем ты? — Ярнебринг пожал широкими плечами.

— Ожидается, что я в будущем стану ходить пешком, не так ли?

— Ты, конечно, получишь похожий автомобиль, но с автоматической коробкой. Плюс со всем другим, что твой брат приказал добавить, пока у тебя рука не пришла в порядок.

— О’кей, — сказал Юханссон. Вождение никогда особо не интересовало его. Сейчас еще меньше, чем раньше.

«Интересно, сколько Бу пришлось отдать за машину?» — подумал он.

33

Вторая половина среды 21 июля 2010 года

— А-ах, — сказал Ярнебринг и простонал от удовольствия, когда они тронулись с места. — Двенадцать цилиндров, четыреста пятьдесят лошадиных сил, — объяснил он, кивнув в направлении длинного черного капота.

— Вот как, — сказал Юханссон. — Она дьявольски быстрая, если вдавить педаль в пол, — добавил он. — И что делать с этим в стране, где максимальная разрешенная скорость сто двадцать километров в час.

Мигалка и сирена, кроме того, стали историей для таких, как он и Ярнебринг.

— И куда теперь? — спросил Ярнебринг. — Прямо домой или прокатиться сначала?

— Приложить ухо к рельсам, — сказал Юханссон. — Самое время взглянуть собственными глазами.

— Тогда я начну с дома ее матери в Сольне, — предложил Ярнебринг. — Ехать туда всего две минуты.

— Езжай в Эппельвикен, — распорядился Юханссон. — Я хочу увидеть дом, где она жила с отцом. Сольну я знаю.

«Вдобавок не там все и случилось», — подумал он.

Откуда такая уверенность, Юханссон не знал. Пока не знал. Чувствовал только, но достаточно сильно, и этого ему хватало. Так с ним случалось всегда в подобных ситуациях. В те времена, когда он был другим, чем сегодня.

— О’кей, — буркнул Ярнебринг. Вытянул свою длинную правую руку и застегнул ремень безопасности, о котором Юханссон забыл, пусть красная лампочка вовсю мигала на приборной панели под аккомпанемент звукового сигнала.

— Спасибо, — сказал Юханссон. — Нам некуда спешить, — добавил он на всякий случай.

Спокойное и эффективное вождение, никакой суеты, никаких стрессов. От Каролинской больницы налево вдоль кладбища, налево на Сольнавеген на первом перекрестке, направо на первое боковое ответвление и вниз по автостраде Е4, направо снова в направлении Броммы и Эппельвикена, и через двенадцать минут Ярнебринг остановился у перекрестка Эппельвиксгатан — Майбломместиген.

— Где-то здесь свидетель, как он считал, видел красный «гольф», — сообщил Ярнебринг и кивнул на дом на правой стороне. — Это Майбломместиген, — продолжил и указал своей большой рукой вверх по маленькой улочке. — Она тянется всего на сто метров, тупиковая, и заканчивается там, на вершине холма, площадкой, где можно развернуться. Отец девочки, его новая женщина и сама Жасмин жили в самом конце по адресу Майбломместиген, 10, справа от места, где мы сейчас сидим. — Он снова показал рукой.

— А автомобиль был припаркован здесь, внизу, где мы стоим? — спросил Юханссон. — Перед этим домом? Майбломместиген, 2? Здесь, на перекрестке?

— Согласно его первым показаниям, да, — подтвердил Ярнебринг. — Потом он стал сомневаться и в конце концов не мог сказать ничего определенного. И мы тоже.

«Вы слишком круто взялись за него, — подумал Юханссон. — Он испугался, поняв, о чем рассказал, и внезапно появилась масса журналистов, которые принялись звонить в его дверь».

— А тут еще чертовы писаки стали докучать ему и устраивать допрос с пристрастием, что нисколько не улучшилось ситуацию, — сказал Ярнебринг, словно умел читать чужие мысли.

— Можно поверить в это, — проворчал Юханссон, чьи мысли уже устремились в другом направлении.

Деревянные дома, построенные где-то между Первой и Второй мировыми войнами, покрашенные красной, желтой, белой, синей и даже розовой краской, но так, что соседей наверняка не раздражал их цвет. Настоящие шедевры плотницкого искусства той эпохи. Крылечки, веранды, лоджии и эркеры. Хотя не только плотницкого. Каменщики, маляры, жестянщики и представители других профессий тоже потрудились на славу. Они знали свое дело, и у них хватало времени для реализации идей. Заборы из реек, аккуратно подстриженные живые изгороди, приближающиеся к своему предельному возрасту тенистые сады с клумбами и фруктовыми деревьями и с хорошо подстриженными газонами в промежутках. Даже та или иная взрыхленная граблями гравиевая дорожка от уличной калитки до собственной двери. Ухоженный район, значительно расширивший границы с тех пор, когда его первые строения подвели под крышу. Дома с тех пор неоднократно перестраивали и реновировали со всем уважением к их прошлому. Здесь жил работящий, состоятельный средний класс, но за последние годы появилось немало соседей с более тугим кошельком, чем у «аборигенов», особенно после того, как цены на их недвижимость скакнули вверх.

Дом, где жила Жасмин, находился в конце улицы. Не самый большой, но и не самый маленький среди стоявших рядом. Красный, с белыми углами, свежеокрашенным фасадом и со следами краски на небрежно закрытых брезентом садовых дорожках.

— Ты не знаешь, она по-прежнему живет здесь? — спросил Юханссон. — Тогдашняя подруга отца, я имею в виду.

— Нет, — ответил Ярнебринг. — Я слышал, она продала дом и переехала отсюда уже на следующее лето. Отец Жасмин оставил ее примерно через месяц. По-моему, случившееся не лучшим образом отразилось на них.

«Дом, связанный со свежими воспоминаниями, — подумал Юханссон. — Не позволившими им больше оставаться в нем».

— Не хочешь выйти и взглянуть? — спросил Ярнебринг.

— Нет, — ответил Юханссон и покачал головой.

— Конечно, я не эксперт по детоубийцам, но обещаю съесть мою старую полицейскую каску, если все случилось здесь, — сказал Ярнебринг, точно рассчитанным движением разворачивая автомобиль.

— И где же все, по-твоему, произошло?

— Если тебя интересует мое мнение, скорее всего, кто-то подобрал ее, когда она возвращалась домой к матери. Она же устала, бедняжка, была выбита из колеи. Это не тот район, где убивают маленьких девочек, — повторил Ярнебринг, в то время как машина медленно катилась вниз по улице.

— Ты можешь остановить здесь, на углу? — попросил Юханссон.

— Конечно, — кивнул Ярнебринг.

Этот дом был значительно больше всех других на улице. Синий, с ломаной черепичной крышей, вход с надстройкой, опирающейся на две белые колонны и далеко выступающей наружу каменной лестницей, поднимающейся до самой двустворчатой входной двери. Большая застекленная веранда выходила в сторону сада с тыльной стороны. Новые владельцы здесь уже давно, и, пожалуй, не первые, и, чтобы узнать это, Юханссону не потребовалось даже заглянуть в регистр недвижимости. А та, кто жила там, когда все случилось, съехала, как только поняла, что произошло в ее доме.

«Интересно, когда она догадалась обо всем? — подумал