Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Да, я готов с тобой согласиться, — сказал Ярнебринг почти восторженно.

— Слава богу, — буркнул Юханссон.

— Ее мужа мы можем забыть, — продолжил Ярнебринг. — Слишком старый и вдобавок уже умер к тому времени. А как насчет детей и внуков?

— Проблема, — вздохнул Юханссон. — Ни у нее, ни у супруга, похоже, не было таковых.

— И даже на стороне, как говаривали в прежние времена?

— Нет, — сказал Юханссон. — Я не нашел никого, никаких внебрачных детей или внуков. Ни с ее, ни с его стороны. Речь наверняка шла о каком-то другом ее молодом знакомом мужского пола. О ком-то, кого вы пропустили.

— Ну нет, — возразил Ярнебринг. — Я думаю, ты зря вцепился в бестолкового свидетеля, якобы видевшего красный «гольф». Он же отказался от своих слов.

— Тебе виднее. — Юханссон пожал плечами.

«Еще бы, мы ведь живем в свободной стране», — подумал он.

— Но, что касается подушки, это я принимаю, — продолжил Ярнебринг. — В том районе жило много богатых людей, да будет тебе известно. У некоторых имелись парни подходящего возраста. Я понимаю ход твоих мыслей. Приличные родители, приличные мальчики. Мы вполне могли кого-то проворонить.

— Забудь о них, — сказал Юханссон. — Красный «гольф» стоял припаркованный там, где свидетель, как он утверждал сначала, видел его. Дом дамы и есть наше место преступления, Майбломместиген, номер 2. Ты можешь передать мне тот пакет? — спросил он и показал кивком. — С моими вещами из больницы. С твоими папками.

— Конечно, — сказал Ярнебринг. — Хотя в папках ведь вряд ли есть что-то, пропущенное нами.

— Речь не о них, — сказал Юханссон. — Я собираюсь показать тебе другую вещицу, которую вы пропустили.

Не без труда он отыскал пластиковый пакет с красной заколкой для волос. Выудил ее своей сохранившей работоспособность левой рукой и передал Ярнебрингу.

— Ничего не напоминает? — спросил Юханссон.

Выражение глаз Ярнебринга внезапно изменилось. Они сузились и впились в предмет, который его друг осторожно поднял своей правой рукой.

— Да, — сказал он. — Сейчас я точно на твоей стороне, и ты должен, черт возьми, объясниться.

35

Вторая половина среды 21 июля 2010 года

Юханссон лишь покачал головой.

— Мы вернемся к этому позднее, — сказал он.

— А почему не сейчас? Эта заколка причинила нам массу проблем. Просто ужас, как много.

— Мы вернемся к этому позднее, — повторил Юханссон. — Почему, кстати, возникли проблемы из-за нее? Вы ведь не нашли никакой заколки?

— Именно из-за этого. Жасмин имела длинные черные волосы — сантиметров на двадцать ниже плеч, — и она обычно собирала их вместе при помощи заколки или ленты. У нее была целая куча таких приспособлений. Если она хотела быть по-настоящему красивой, мать помогала ей сделать прическу. Я даже видел ее карточку, где она с волосами, уложенными как у Фарах Диба. Ну той, которая вышла замуж за шаха Ирана, ты знаешь?

«При чем здесь она? — подумал Юханссон. — Ну да, вышла замуж за шаха Ирана Мохаммеда Пехлеви».

— Да, я слушаю, — сказал он.

— Первое общее описание девочки сделал коллега Сундман, живший по соседству с ее матерью, ты знаешь. Уже в тот вечер, когда она исчезла. Согласно ему, ее волосы были собраны при помощи красной пластмассовой заколки в форме маленькой обезьянки…

— Мончичи. Обезьянки Мончичи.

— Именно, — подтвердил Ярнебринг и поднял протокол с перечнем одежды Жасмин и прочих ее принадлежностей. — Сундман вполне адекватный коллега, и когда мы нашли девочку, все сошлось тютелька в тютельку. Как ты помнишь, преступник сунул одежду и другие вещи в пакет. Все лежало в двух пластиковых мешках в сотне метров от тела.

— Я помню, — сказал Юханссон.

— Все находилось там, — продолжил Ярнебринг. — Даже два ее колечка и часы. Проездной билет, все-все-все. За исключением заколки для волос, которая, как считали Сундман и ее мать, в тот день украшала голову девочки.

— Как она была одета? — спросил Юханссон.

— Белые кожаные мокасины, по-моему, их называли индейскими туфлями. Все маленькие девочки имели такие в те времена. Белые носки, белые трусики. Голубые джинсы, розовая футболка, ее ведь она надела, когда облилась дома у матери, маленький рюкзачок фирмы «Адидас», такого же цвета, как футболка. Вокруг талии она завязала свою куртку. Синюю тонкую фирмы «Фьялравен». У нее были часы, два кольца, проездной билет. И в рюкзаке всего понемногу. Газета, жвачка, пакетик мятных таблеток, кошелек, тоже розовый, кожаный. Насколько я помню, мать рассказывала мне, что красный и розовый были любимыми цветами Жасмин.

— Все сошлось?

— Да, — подтвердил Ярнебринг. — Все, за исключением заколки.

— Что вы тогда подумали?

— Первой мыслью стало, что она забыла надеть ее, как цепочку с ключами, когда меняла облитую белую блузку на розовую футболку. Все остальное было в наличии, зачем же преступнику оставлять заколку для волос? В тех случаях, когда что-то отсутствовало при подобных преступлениях, речь обычно шла о трусиках жертвы. Короче, по общему мнению, она просто забыла ее надеть. Точно как цепочку с ключами. Бекстрём даже не сомневался на сей счет. Не понимал, в чем проблема. Поэтому мы так и не дополнили описание.

— Ага, — сказал Юханссон. — Почему же тогда заколка не лежала в ванной? Ее ключи ведь оказались там.

— Точно. Плюс, по словам коллеги Сундмана, ее волосы точно были собраны вместе, когда она пробежала мимо него на пути к метро.

— Заколка находилась на ней, — сказал Юханссон. — Именно ее ты держишь в руке.

— Я тебя услышал, — кивнул Ярнебринг. — И даже склонен тебе поверить. Что меня дьявольски обеспокоило. Как она могла внезапно оказаться у тебя двадцать пять лет спустя? Вряд ли ведь ты тайком хранил ее все эти годы, пока совесть не проснулась из-за тромба в твоей башке?

— Тебе не из-за чего волноваться, — усмехнулся Юханссон. — Я получил ее вчера.

«По-моему, вчера», — подумал он.

— Ты получил ее вчера. От кого же?

— От анонимного осведомителя, — сказал Юханссон. — Можешь быть совершенно спокоен. Он точно не является твоим неизвестным убийцей. Тебе не о чем волноваться.

— И все-таки кто это?

— Пока просто анонимный источник, а поскольку у меня такое же отношение к подобным, как и у тебя, кончай допытываться о том, кто это. Дай мне заколку, кстати.

Ярнебринг пожал плечами и передал заколку, но с явной неохотой.

— Ты должен извинить меня, Ларс, — сказал он. — Поправь, если я ошибаюсь. У тебя образуется тромб в мозгу. Ты оказываешься на кровати в Каролинской больнице и, когда лежишь там четырнадцать дней, появляется некий осведомитель и передает тебе заколку от волос,