Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Если у нас есть список, разберемся, — заметил Юханссон.

«Наверняка Бекстрём влез сюда своими жирными пальцами и все перепутал», — подумал он.

— С проверками «гольфа» дело обстоит хуже, — сказал Ярнебринг. — Не нахожу никакого итогового документа, после того хаоса, который они устроили. Он ведь должен был где-то лежать, но, похоже, куда-то запропастился. Машины, попавшие в регистр наказаний, пожалуй, можно найти в журнале. Но в остальном все плохо.

«Скорее всего, попал в корзину для бумаг Бекстрёма», — решил Юханссон.

— Нам надо оценить ситуацию, — сказал он. — Почему бы не сделать новый список?

— Конечно, — согласился Ярнебринг. — Без проблем, даже если я не верю в пользу этого дела. Как я тебе уже говорил. Но ты отказываешься слушать.

— Маргарета Сагерлиед, — сказал Юханссон. — Ты нашел материалы ее опроса?

«Иногда мне кажется, что у Бу тромб в голове», — подумал он.

— Да, — ответил Ярнебринг. — Даже двух. Первый провели в среду 2 июля, и тогда, значит, прошло две с половиной недели после исчезновения Жасмин. Старуха уезжала, как и все другие, и потом состоялся еще второй раунд месяц спустя, в пятницу 9 августа.

— Я слушаю, — поторопил друга Юханссон.

— Протоколы ее опросов мне удалось откопать среди прочего хлама. Я положил их вместе с итоговым обзором. Хочешь прочитать сам?

Он поднял синий пластиковый карманчик.

— Лучше ты расскажи, — попросил Юханссон и покачал головой.

— Оба раза ее опрашивала одна и та же сотрудница, Карина Телль. До одури красивая, наверняка на двадцать лет младше меня. Только окончила школу полиции. Ее позаимствовали из службы правопорядка Сольны. Трудилась в патруле. Сообразительная невероятно. По-настоящему шустрая, а видел бы ты ее грудь…

— Переходи к делу, — перебил его Юханссон. — Что сказала дама, с которой она беседовала? Ну, Сагерлиед.

— Она находилась в отъезде, — сообщил Ярнебринг. — Уехала за пару дней до исчезновения Жасмин. Вернулась домой через пару недель.

— И где она была?

— В своем летнем доме около Ваксхольма. На острове Риндё, — сказал Ярнебринг. — Ей там досталась от мужа настоящая старая купеческая вилла. В ней она отдыхала вместе с подругой, тоже оперной певицей.

— Ее вы также опросили?

— За кого ты меня принимаешь, — проворчал Ярнебринг. — Ее рассказ сходится до последней запятой с тем, что нам поведала Сагерлиед. Подруга оказалась еще старше. Почти восемьдесят, если я правильно помню. Зато она, вероятно, была дьявольски известна в свое время.

— О’кей, — сказал Юханссон. — И что она сказала? Маргарета Сагерлиед, я имею в виду.

«Все хорошо сходится, — подумал он. — Если она находилась в компании кого-то, кто на восемь лет старше ее, наверное, на то у нее имелись веские причины».

— По сути, четыре вещи, — поведал Ярнебринг. — Во-первых, что она не имела никакого отношения к делу. Находилась в отъезде, когда все произошло.

— Во-вторых?

— Во-вторых, что знала Жасмин. Малышка Жасмин бывала у нее дома несколько раз. Милая, приятная и хорошо воспитанная девочка, по словам Сагерлиед. Они даже играли на пианино и пели вместе. Случившееся, естественно, взволновало и ошарашило ее. Одновременно она была на сто процентов уверена, что это не могло произойти там, где она жила. Ни в Эппельвикене, ни в Бромме, поскольку там обитали исключительно приличные и образованные люди.

— В-третьих тогда что? — спросил Юханссон.

«Кто-то мог совершить преступления там, где она жила? Такая мысль просто не укладывалась у нее в голове».

— Контакты с мужчинами, — сообщил Ярнебринг.

— И как обстояло дело с ними?

— Таковые отсутствовали. Не было ни детей, ни внуков. Ни у нее, ни у ее мужа. Никаких контактов с молодыми людьми, совершенно независимо от пола. Только старые друзья и подруги ее возраста. С таким же прошлым, как и у нее самой. Бывшие певцы и певицы, люди, имевшие отношение к опере и театру, старые актеры, знаменитости из ее времени, можно так сказать.

— Но, черт побери, — проворчал Юханссон. — Ты же видел хоромы, в которых она жила. Наверняка у нее, по крайней мере, имелась уборщица?

«Мывшая для нее посуду в растрескавшихся красных резиновых перчатках, поскольку хозяйка, вероятно, становилась ужасно жадной, как только речь заходила о покупке новых».

— Коллега Телль задала именно этот вопрос. Как я говорил, она была сообразительной девочкой. По словам старухи, она обычно убирала сама. Для генеральной уборки перед Рождеством нанимала людей из специализированной фирмы. Так же и весной, когда требовалось мыть окна и наводить красоту перед летом.

— Ерунда, — ухмыльнулся Юханссон. — А какие-нибудь работяги? Ее посещала подобная публика?

— Таких не было в течение нескольких лет. Последний раз, еще при жизни мужа, они поменяли водосточные трубы. Поставили медные, поскольку старые, железные, проржавели. Это, конечно, обошлось в кругленькую сумму. Я вчера позвонил Карине и поговорил с ней. По-видимому, там многое осталось между строк. Деньги и известные люди. Старуха едва получила вопрос, как она управляется с хозяйством в своем летнем доме, как уже начала рассказывать, что в нем пятнадцать комнат и две застекленные веранды и что ее свекру пришлось столько-то отдать за него.

— Помощь по дому со стороны социальной службы?

— Она не доверяла им. Не желала впускать к себе подобный люд. Особенно после того, как прочитала в газетах об индейце, задушившем старую даму в ее собственном доме. Его дело потом пересмотрели, если ты помнишь.

— Что же четвертое тогда? — спросил Юханссон. — О чем шла речь?

— О красном «гольфе», якобы стоявшем около ее дома.

— И что она сказала о нем?

— У нее самой не было ни автомобиля, ни водительского удостоверения. Никто из ее знакомых тоже не имел красного «гольфа». Она даже не знала, что это за машина.

«Плохо дело, — подумал Юханссон. — Хуже некуда».

А сквозь стены он больше не мог видеть.

— Эта коллега…

— Карина, Карина Телль.

— Именно она, да, — кивнул Юханссон. — Она еще работает у нас?

— Нет, — ответил Ярнебринг. — Ушла несколько лет назад. Сегодня она кто-то вроде консультанта по образу жизни. Дьявольски успешна, да будет тебе известно. Читает лекции, имеет два собственных тренажерных зала, персональный тренер дюжины миллиардеров плюс к тому учит массу обычных, жирных и богатых дяденек вроде тебя вести более здоровую жизнь. Написала даже пару книг на данную тему.

— Откуда тебе это известно?

— Позвонил и поболтал с ней. Я же говорил.

— Насколько тесно вы знакомы?

— Все как обычно. — Ярнебринг ухмыльнулся. — Это ведь было двадцать пять лет назад, до того как я встретился с моей женой.

— Ты не мог бы попросить ее позвонить мне?

— При одном условии. — Ярнебринг улыбнулся еще шире.

— И каком же?