Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Хорошо, — согласился Юханссон. — Еще одно дело, — добавил он. — Мы же не закончили.

— Да?

— Второй опрос, который Телль провела пять недель спустя. Чем там все закончилось?

— Ничем, — ответил Ярнебринг.

— Ничем?

— Да. Тогда Маргарета Сагерлиед сама позвонила Карине. Ее интересовало, как продвигается расследование, пришли ли мы к какому-то результату. Как обычно, ты ведь знаешь. Подобно всем другим старым дамам, оказавшимся поблизости к какому-то событию, которые звонят и болтают об этом. Разговор состоялся по телефону. Не было никаких причин ехать к ней домой ради такой беседы. Прочитай сам, если мне не веришь. Тебя еще что-нибудь интересует?

— Я устал, — признался Юханссон. — Должен немного вздремнуть.

— Береги себя, Ларс, — сказал Ярнебринг. — Увидимся утром. В то же время, на том же месте, та же команда из центрального сыска. Помнишь? Десять лет на одном и том же переднем сиденье потрепанного старого «вольво»?

Потом он наклонился, обхватил друга своими большими руками и крепко обнял.

— Обещай мне беречь себя, — сказал он.

— Обещаю, — ответил Юханссон.

«Пять недель спустя старуха звонит с целью спросить, как дела, — подумал он, провожая взглядом своего лучшего друга, закрывшего за собой дверь. Осторожно, стараясь не разбудить его, ведь Ярнебринг считал, что он уже засыпает. — Что случилось за это время? — подумал он. — Из-за чего до нее внезапно стало доходить, как все происходило? Кто-то, кого она знала, но и заподозрить не могла в чем-то подобном. Ездившего на красном «гольфе». Или дело касалось красной заколки из пластмассы? Красной обезьянки Мончичи, которую она, возможно, нашла под кроватью в своей спальне?»

Потом он заснул.

40

Пятница 23 июля 2010 года

Еще один день его новой жизни. Завтрак, лечебная гимнастика. Матильда, которая неуклонно росла в его глазах, несмотря на все кольца и татуировки.

— Чем бы ты хотел сейчас заняться? — спросила девушка, когда они возвращались домой из Каролинской больницы.

— Мне надо встретиться с Ярнебрингом, — ответил Юханссон.

— До его прихода еще несколько часов, — заметила Матильда. — Поспи. Но что бы ты хотел действительно сделать, будь у тебя возможность выбирать?

— В таком случае сходить поплавать.

— Поплавать, — повторила Матильда и кивнула на его беспомощно висевшую правую руку. — Разумно ли это?

— Послушай, — проворчал Юханссон. — Я готов поспорить с тобой, что преодолею полбассейна с обеими руками, связанными за спиной, если приспичит.

— Тогда пусть так и будет. — Матильда улыбнулась и пожала плечами.

Эриксдальский бассейн или Форсгренский у Меборгарской площади находились ближе всего, и именно их предложила Матильда. Юханссон же пожелал поехать в Стуребадет в центре города. Туда они и поехали. Ему пришлось воспользоваться ступеньками, чтобы спуститься в воду, он ведь не мог нырять с болтающейся правой рукой. Никакого кроля или баттерфляя. Главным образом плавание на спине с активной работой ногами при помощи одной руки, и он не чувствовал себя так хорошо с того вечера, когда вылез из автомобиля перед лучшим колбасным киоском в мире с целью купить себе цыганскую сосиску с кислой капустой и горчицей из Дижона.

— Где ты научился так плавать? — спросила Матильда, когда они сидели в автомобиле на пути назад в Сёдер. — Ты же держишься на уровне мастера.

— Мой старший брат обычно бросал меня в реку возле дома, когда я был еще маленьким. Особого выбора не оставалось.

— Сколько лет тебе тогда было? — Она удивленно посмотрела на него.

— Год примерно, — сказал Юханссон и пожал плечами.

— И он не боялся, что ты утонешь?

— Нет, — ответил Юханссон. «Ты не знаешь моего брата».

Потом она приготовила для него обед. Не совсем на уровне Пии и по-прежнему с небольшим избытком овощей, но при мысли о том, как она выглядела, он показался настоящим чудом.

— Вкусно, — сказал Юханссон и кивком указал на свою пустую тарелку. — Где ты научилась так готовить?

— Братец обычно бросал меня в реку у дома, когда я была маленькой, — ответила Матильда. — Особого выбора не оставалось.

Потом позвонил Ярнебринг и сообщил, что не сможет прийти. Утечка на кухне у его дочери, как выяснилось, получила непредвиденные последствия.

— Вода попала в подвал. Я сожалею, но…

— Все нормально, — успокоил его Юханссон. — Мы увидимся в понедельник.

— Ты уверен? — спросил Ярнебринг.

— Абсолютно, — подтвердил Юханссон. — Звони, если понадобится найти настоящего водопроводчика.

— Денег нет, — вздохнул Ярнебринг. — Я только что заправил купленную у тебя машину. А чем ты будешь заниматься?

— Лягу на диван и почитаю материалы старых опросов, — сказал Юханссон.

Чисто из практических соображений он выбрал распечатку беседы с Маргаретой Сагерлиед, которую Ярнебринг уже приготовил для него. Самому рыться среди кип бумаг в полученных коробках у него и мысли не возникло.

Первый раз коллега Телль опросила певицу во вторник 2 июля 1985 года, через восемнадцать дней после исчезновения Жасмин. Их разговор начался четверть третьего пополудни и закончился пять минут шестого. Он продолжался почти три часа, и для опроса, проведенного в связи с обходом соседей, выглядел уникально долгим. Слишком часто все ограничивалось пятью минутами, необходимыми, чтобы позвонить в дверь и спросить того, кто ее открыл (это в лучшем случае), «не видел ли он или не слышал ли чего-нибудь». А поскольку такого почти никогда не случалось, обычно хватало и пяти минут. Но не в этот раз. Карину Телль отличали дотошность и системный подход, а Маргарету Сагерлиед — разговорчивость и доброжелательность. Протокол их беседы уместился на десяти страницах. Ее записали на магнитофон, затем распечатали, сократив и оставив только самое главное, и представили бывшей оперной певице, чтобы она своей подписью подтвердила правильность написанного.

И по сути там не оказалось ничего, о чем не рассказал ему Ярнебринг. За исключением той или иной детали. О том, что у Маргареты Сагерлиед были две кошки. Которых она, естественно, забрала с собой, отправляясь за город. Что никто из соседей не имел ключа от ее дома. Она оберегала свою личную жизнь. Никто не мог находиться у нее в жилище во время ее отсутствия, и она общалась исключительно с людьми своего возраста. И с таким же прошлым. И знала их всех уже много лет.

Все, что читал Юханссон, сильно его раздражало. Особенно потому, что он не мог понять причину своего беспокойства. Может, у нее имелся любовник или, по крайней мере, какой-то приятный кавалер, о котором она не хотела говорить? Лгала ли она или по-настоящему не понимала, кого мы ищем? Довольно молодой мужчина. С ее точки зрения, совершенно обычный и нормальный. Тот, кого она знает и кому доверяет, поскольку он не