Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Насколько я понимаю, они поздно поженились.

— Да, Юхан рассказывал об этом. О тех годах, когда ухаживал за ней, пока она не сказала «да». И всех других, потребовавшихся, чтобы он понял, что ему, пожалуй, стоило найти им другое применение.

— Он был угрюмым?

— Нет, ни в коей мере. Добродушным, милым и порядочным, щедрым. Но после нескольких порций грога и с глазу на глаз мог разоткровенничаться.

— У него не было никаких связей? Детей от прежних связей, я имею в виду.

— Нет. Он часто с сожалением говорил об этом. И восторгался моими парнями, насколько мне помнится. Да, ему, пожалуй, нелегко приходилось с женой, — констатировал генерал и вздохнул. — А тот красный автомобиль, «гольф» вроде бы, как мне жена рассказывала… По-моему, тебе не стоит особенно на нем зацикливаться.

— Почему ты так считаешь? — спросил Юханссон. — Почему не стоит?

— Принимая в расчет то, кто якобы видел его. Наш местный придурок. До ужаса деловой мужичонка, совавший свой нос во все между небом и землей.

— О чем ты? Куда он совал нос?

— Да во все на свете, — сказал генерал. — Общество домовладельцев, школьный союз, родительский комитет, потом он собирался создать нечто вроде соседского дозора для защиты местных жителей от преступников, организовать присмотр за стариками нашего района, устраивать праздники всего квартала, совместное празднование Рождества. Общими усилиями транспортировать тех, кто пожелал отпраздновать Рождество, но случайно выпил лишнюю рюмку. По большому счету все было за гранью разумного, если ты спросишь меня. Маленький, худой, он ходил кругом вечерами со своей большой черной собакой, и при виде их создавалось впечатление, что именно псина выгуливает его.

— Ты помнишь, чем он занимался?

— Он был каким-то там юристом. По-моему, трудился в Государственном ревизионном управлении. Наверняка интересная жизнь.

— Он еще жив?

— Нет, умер. Через несколько лет после трагедии с маленькой девочкой. Сердце, если я правильно помню. Здесь нечему удивляться, когда человек постоянно беспокоился обо всех и обо всем.

— Значит, у Юхана Нильссона не было детей?

— Нет, — сказал генерал.

— А его жена? — поинтересовался Юханссон. — Когда муж умер, у нее был большой круг общения?

— Я бы так не сказал, — ответил генерал. — Пожилые люди вроде нее, с таким же прошлым. Из сферы культуры, как говорят. Она ведь главным образом жила одна. Среди соседей не пользовалась особой популярностью. С ней здоровались, но этим все по большому счету и ограничивалось.

— Большой дом, — сказал Юханссон. — Кто-то ведь наверняка помогал ей? И с ним, и с садом.

— При ее муже у них жила домработница. Время от времени устраивались банкеты, и тогда они нанимали дополнительный персонал. Я и моя жена посещали их несколько раз, несмотря на нашу разницу в возрасте. Так вот домработница ушла, как только Юхан умер. Мне кажется, она съехала еще до похорон. О причине болтали разное.

— Почему, как ты думаешь?

— Маргарета Сагерлиед была тяжелым человеком. Не самым приятным в общении.

— А потом она сама заботилась о себе?

— Вовсе нет, — ответил генерал. — Почти сразу же обзавелась новой помощницей. Но они обычно выдерживали не больше года и уходили. Пока у нее не появилась Эрика, Эрика Бреннстрём.

— Эрика Бреннстрём?

— Замечательная личность, хороший человек и терпеливая, — сказал генерал и улыбнулся. — Норландка, вы норландцы настырные. Она проработала у Сагерлиед несколько лет. Пока та сама не переехала отсюда. По-моему, Маргарета Сагерлиед продала дом весной через год после убийства девочки. Весной восемьдесят шестого. Я почти на сто процентов уверен в этом. У меня состоялась новая командировка в Газу поздно осенью, а когда я вернулся перед самым Рождеством, ее дом уже был выставлен на продажу. Мы с женой присматривались к нему, но он был слишком дорогой уже тогда, не про нас. Маргарета Сагерлиед, конечно, переехала в город. Купила какую-то квартиру в Остермальме, а ее хоромы здесь стояли пустыми.

— Когда Маргарету Сагерлиед опрашивала наша общая знакомая Карина Телль, та решительно отрицала, что привлекает какой-либо наемный персонал. По ее утверждению, она всем хозяйством занималась сама. Зачем ей было так говорить?

— Эрика работала на нее без оформления, — объяснил генерал.

— Почему ты так думаешь?

— Так, по крайней мере, она делала, когда помогала мне и моей жене с уборкой.

— Эрика Бреннстрём, — повторил Юханссон.

— Эрика Бреннстрём, — подтвердил генерал. — Ее мужик нашел новую пассию и ушел к ней. А у Эрики остались на руках две девочки, которых она поднимала одна. Ей было тридцать пять в то время. Сейчас, наверное, под шестьдесят. Жила на острове Лилла Эссинген вместе с дочерьми.

— Ты не знаешь, она жива? — спросил Юханссон.

— Насколько мне известно, да, — сказал генерал. — Я разговаривал с ней на прошлой неделе. Встретил в трамвае, идущем из Алвика. Она направлялась навестить какую-то подругу в Нокебю.

— Ты знаешь номер ее телефона?

— Угу, — сказал генерал. — Я спросил ее, нет ли у нее желания поддерживать чистоту у такого старика, как я.

— Она не возражала?

— Нет, само собой, — сказал генерал. — Я дам тебе ее номер. Он записан в моей книжке. Она лежит в коридоре.

«Сейчас самое время распрощаться, и единственным объяснением может быть то, что уже слишком поздно, — подумал Юханссон. — Эрика Бреннстрём, убиравшаяся у Маргареты Сагерлиед в течение нескольких лет, имела двух девочек. Интересно от кого? Кто тот мужчина, который бросил ее?»

44

Вторая половина пятницы 23 июля 2010 года

Наконец он дома. Дома в любом случае лучше всего. И так было всегда и особенно сейчас.

«Все идет как по маслу», — подумал Юханссон.

Он крепко держал в руке палку с резиновым наконечником, Матильда открыла ему дверь, он двинулся вперед, стараясь не задеть больную руку, и как только переступил собственный порог, ему в голову пришла отличная идея. Просто феноменальная.

— Альф Хульт, — сказал Юханссон и кивнул Матильде. — Альф Хульт.

— Альф Хульт?

— Точно, — сказал Юханссон. — Альф Хульт.

45

Вечер пятницы 23 июля 2010 года

Вперед двигалось не только его расследование. Физическое состояние также улучшалось день ото дня. Никаких великих побед. Однако он медленно, но верно возвращался к той жизни, которую раньше вел. С тем же, что происходило в его голове, все обстояло гораздо сложнее. Абсолютно хаотично и вне всякой логической схемы или временного графика. Плюс еще головная боль, мучившая его почти ежедневно.

«Всему свое время, — обычно думал он. — Всему свое время».

Красивый вечер. После недолгих уговоров жена согласилась поужинать на лоджии, как они привыкли делать, когда погода не доставляла им больших проблем. Лестницу наверх он