Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

его честность освежающей. Все знают, что бакалейщик театрально опускает монеты в ящик для пожертвований, но наша повариха уверяет, что мука «высшего сорта», за которую он берет двойную цену, сыплется из того же мешка, что и обычная.

Элоизу восхищал тот переполох, который вновь прибывшие привнесли в деревню. Их открытая критика церкви – учреждения, которое она сама давно считала лицемерным, – казалась ей невероятно дерзкой и захватывающей. Однажды Дэниел Торнбери даже публично возразил школьному учителю, выступив против идеи слепого подчинения, утверждая, что детям жизненно необходимо возражать и задавать вопросы. И она лично слышала, как в разговоре с лордом и леди Флетчер на Первомайском празднике Дэниел цитировал Платона – Платона! – говоря о привилегиях и правах!

Он был умен и яро боролся с обществом, которое вознаграждало привилегиями лишь тех, кому повезло родиться в «правильной» семье. Элоиза была настолько заинтригована его идеями, что прочитала о Роберте Оуэне – реформаторе, упомянутом Дэниелом в разговоре о социальной ответственности работодателей. То, как люди заражались его мыслями о том, что счастливые работники трудятся лучше, само по себе говорило о многом. Когда отец застал ее за пролистыванием подобных книг в его кабинете, он был приятно удивлен. Его дочурка всегда была умницей, просто раньше не прикладывала усилий.

Но взгляды Элоизы порой не совпадали с таковыми у юного мистера Торнбери. Он высказывался за отмену монархии, а Элоиза искренне восхищалась королевой Викторией. И хотя он выступал за равенство, она замечала, что в его речах не всегда упоминались представительницы слабого пола. Он видел идеальный мир как тот, в котором богатства перераспределены так, чтобы у всех были равные доли, но, учитывая, что семья Элоизы лишь недавно обрела личное благосостояние, которое облегчило жизнь ее трудолюбивому отцу, она не была готова с ним расстаться. Элоиза соглашалась не со всем, за что выступал Дэниел, однако впервые со дня переезда в Лоубридж она ощутила страсть к жизни. И к Дэниелу тоже.

В день матча Элоиза наблюдала из окна, как пожилой хорошо одетый мужчина в кепке расхаживал взад-вперед по деревенской лужайке, раскатывая траву садовым валиком. В небе над Лоубриджем порхали ласточки – верный знак наступившего лета. Она распахнула створки своего маленького окна, и комнату наполнил аромат, источаемый целой клумбой белых левкоев; этот день пророчил ей много солнца и много радости – и обещание сбылось.

Первая клубника была собрана в саду: ее была лишь горстка, но родители великодушно позволили ей съесть всю миску. Утро она провела в подготовке к матчу, сгорая от предвкушения.

Но когда экономка сообщила Элоизе, что матч вот-вот начнется, мать отказалась идти, сославшись на головную боль. Отец уже уехал в Лондон, получив приглашение на вечер в джентльменском клубе. Элоиза все еще не обзавелась друзьями в деревне, особенно среди своих сверстников, и попросила Роуз пойти с ней, чтобы было с кем поболтать.

Они расстелили одеяло в тени старого вяза напротив коттеджа Торнбери, но тут пришло разочарование: ни Дэниела, ни его отца видно не было. Поскольку ни одна из девушек толком не понимала, как устроена игра, матч заставил обеих заскучать. После каждого удара биты по мячу следовала вежливая волна аплодисментов. Элоиза хлопала, как и все, но двое мужчин, носившихся по крошечному травяному прямоугольнику, нисколько ее не развлекали.

После первого иннинга девушки встали в очередь за угощениями – изысканными сэндвичами и кусочками фруктового пирога, которые раздавали в шатре за церковью.

– Мне казалось, ты говорила, что Дэниел Торнбери будет здесь, но его нигде не видать, – сказала Элоиза; ах, она так надеялась произвести на него впечатление сегодня за разговором о чтении.

– Так мне и сказали, мисс. Но, может быть, он не тот человек, который сдерживает обещания. Он кажется искренним в убеждениях, но весьма легкомысленным. Я слышала, что он регулярно переплывает реку Бран… – Роуз понизила голос, – в том виде, в котором создал его Господь Бог.

Элоиза вспыхнула, представляя себе обнаженное тело Дэниела, но тут ей пришлось быстро снять перчатки, чтобы взять тарелку снеди. Чтобы унять волнение, она сменила тему.

– Не думаю, что выдержу еще несколько часов этой глупой игры. Давай выпьем чая, а потом вернемся домой.

За чаем они позволили себе несколько лишних кусков пирога, а потом направились обратно на лужайку – и, к своему удивлению, увидели объект привязанности Элоизы, сидящий на скамье под старым тисом у церкви. Он читал книгу и даже не поднял головы, когда ее тень упала на страницы.

– Мистер Торнбери, – сказала она с напускной строгостью, – не ожидала я застать вас именно на церковном дворе. Я-то думала, вы не в ладах с Богом.

– Я ищу прохладной тени, а не Господа. – Он встретился с ней взглядом, но не ответил ей столь же приветливой улыбкой и даже не вскочил на ноги, как сделало бы большинство джентльменов, а просто вернулся к чтению.

– А крикет вас разве не интересует? Я надеялась увидеть вас на поле, – посетовала она, расстроенная его нежеланием вступать в разговор.

– Меня приглашали, потому что я молод, а они – в отчаянном положении. Но я здесь новичок, живу едва ли месяц. И эта игра совсем не для меня. Она принадлежит снобам, полна бессмысленной театральности и смехотворной терминологии и вся насквозь пронизана духом традиционализма. К тому же в ней слишком много перерывов, чтобы мне стало интересно. Я куда счастливее, когда узнаю что-то новое, чем когда подаю спин-боул.

– Полностью согласна. Из книг можно столькому научиться! Недавно я заказала эссе Роберта Оуэна в публичной библиотеке в Бранчестере. Расширяю свои узкие горизонты для привилегированных.

Дэниел закрыл книгу и наконец поднялся, внимательно всматриваясь в ее лицо.

– Вы знаете Оуэна?

– Увлекательная фигура и, безусловно, человек принципов, – кивнула она, уверенная, что поймала рыбку на крючок. – Меня глубоко восхищает его личность. И если вы присоединитесь ко мне, когда матч возобновится, мы могли бы продолжить эту интереснейшую дискуссию.

– Простите, мисс, могу ли я уйти? – Роуз встретилась с ней тревожным взглядом.

Элоиза заметила, что той было неуютно в присутствии Дэниела. Да она и сама чувствовала некоторую неловкость рядом с ним.

– Конечно, – улыбнулась она милой Роуз, которая всегда так терпеливо во всем ей помогала.

Когда стартовала вторая подача, Дэниел, поддавшись уговорам, все же сел рядом с Элоизой на одеяло. Он был красив, этого нельзя было отрицать, хоть и немного грубоват. Его мозолистые руки говорили о честном ежедневном труде – и это ей нравилось. Он не был надменным и чопорным, а, наоборот, – открытым и непринужденным. К их радости, оба одинаково не уважали саму игру. Их