Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

не страх. К её удивлению, Алан и вправду перестал внушать ей тот ужас и отвращение, которые она испытывала раньше. И это ещё больше озадачивало её. Не меньше, чем тайна пятилетней давности.

* * *

Спустя полчаса Мира сидела рядом с Аланом, который сосредоточенно вёл машину по КАДу. Они направлялись в больницу.

Правая рука Алана лежала на руле, левой он облокачивался на опущенное стекло. Поток прохладного воздуха хлестал его по лицу. Алан выглядел отстранённым, мысли завели его вглубь себя.

Тканевая маска скрывала нижнюю часть обезображенного лица, а кепка с козырьком, прикрывающая глаза, завершала привычный образ, который стал его второй кожей. Во всём чёрном, подобно молчаливой тени, они на высокой скорости мчались по трассе.

Мира, мельком поглядывавшая на его застывшую, напряжённую позу, не проронила ни слова. Ей не хотелось нарушать тишину, в которой пребывал каждый из них. Но это всё же произошло.

Боковым зрением Алан не мог не заметить, как взгляд из-под ресниц его пассажирки раз за разом устремлялся в его сторону.

– Есть что сказать? – произнёс он, чуть повернув к ней голову.

Мира, наконец, прямо посмотрела на него и, немного смутившись, призналась:

– В первый раз, когда я увидела тебя в дверной глазок, когда ты маячил у моей квартиры, а потом и у кафешки после встречи с Элей, а потом и в Летнем саду, мне показалось…

Алан перебил, повторив когда-то сказанные ею же слова:

– Что я похож на маньяка.

– Не только это, – ответила Мира с загадочной интонацией в голосе, вынудив Алана полностью повернуть к ней голову.

– Я тебе снился? – неожиданно спросил он то, что заставило девушку растеряться.

Нет, она имела в виду другое, но и с этой догадкой он смог озадачить Миру.

– Такой же неотразимый? – продолжил Алан, съязвив с лёгкой игривостью. Не будь на нём маски, Мире показалось бы, что он мог улыбнуться.

– О, да… – протянула Мира себе под нос, собравшись с мыслями, которые подвели её к интересному умозаключению. И, прежде чем ответить Алану, она задала ему вопрос:

– Откуда ты знаешь про мои сны?

Алан не спешил что-либо отвечать.

– В парке, кстати, ты также упомянул о них, хотя я ни разу не поднимала эту щепетильную для меня тему, – продолжила Мира, осознав, наконец, всю интригу момента. – Да и до той встречи мы ни разу с тобой не разговаривали – тебе просто неоткуда было знать об этом. – Она с изумлением перевела на него свой взгляд.

Алан ничего не ответил и просто проигнорировал её вопрос.

– Я ведь всё равно узнаю, – надавила Мира, и в её голосе послышалась храбрость, а может, даже угроза. – Потому что это… интересно. Очень интересно.

– Не переживай. Ты получишь ответы на свои вопросы. Завтра для этого и поедем в особняк, – глухо пробормотал Алан, отчего любопытство Миры вспыхнуло с новой силой.

Девушка посмотрела в окно, вместе с интересом в ней пробудилась и привычная тревога – стоило ей осознать, куда и к кому они завтра наведаются. Мира нервничала и ничего не могла с этим поделать. Да и как можно было спокойно реагировать на то, что ей необходимо было вернуться туда, откуда она чудом спаслась.

– Это будет самый странный поступок за всю мою жизнь, – тихо произнесла Мира, боязливо коснувшись пальцами губ и не отрывая взгляда от окна. – Мураду Давидовичу ничего не будет стоить покончить со мной у себя же дома. Вот тебе и великая месть и искажённая справедливость, в которую он верит… – её тихий голос боязливо дрогнул. Она убрала пальцы от губ, стараясь собственными же словами не наводить на себя панику, которая как спичка разжигала внутри неё огонь до самого неба.

– Он не тронет тебя. Пока есть я, – твёрдо произнёс Алан.

– Твоя уверенность меня не успокаивает.

– Ты жива благодаря моей уверенности, – ответил Алан низким, грудным голосом, отчего Миру аж передёрнуло.

Их взгляды пересеклись. Алан спросил:

– Так я слушаю. Что ты видела во сне?

Мира опешила.

Говорить ему об откровениях ночи и о тех видениях, которые уносили её в прямом смысле этого слова «в прошлое Лейлы», Мире не хотелось. Для себя она твёрдо решила, что пока не будет посвящать в эту тайну ни Алана, ни кого-либо ещё. Прежде стоило кое в чём удостовериться.

Да и в конце концов, мало того, что всё это звучало абсурдно, так даже она сама не верила в это до конца. А чтобы объяснять ещё кому-то, а потом попытаться доказать истинность своих слов, не имея ни единого подтверждения, – слишком большие затраты сил и энергии, которых у неё толком-то и не было.

Миру ни на секунду не покидало чувство опустошённости, и всё, что на данный момент она делала, происходило по инерции. Ведь будь её воля, она бы уткнулась в подушку, закрыла глаза и уши, успокоила своё сердце. Она хотела бы надеть броню и укутаться в стальной кокон с головы до ног, отрезав себя от мира и всего, что происходило в нём.

Но спрятаться не удавалось. Она была, есть и должна быть. Раненая, потерянная, опустошённая, но Мире стоило наконец принять свои внутренние противоречия, суметь совладать с ними. Не бороться с ними, а сделать их своими союзниками.

И ей стоило признать, что среди всей этой изнурительной внутренней борьбы было то, что упрямо тянуло её вперёд, заставляя двигаться, дышать, верить и не сдаваться. Да, она бы сказала, что это в первую очередь инстинкт самосохранения или даже тот огонь чувств, что неожиданно вспыхнул в глубине её сердца к Ратмиру. Но нет. Дело было не только в нём. И не в желании выжить, хотя это казалось единственным здравым объяснением.

Определённо было что-то ещё.

Столь прозрачное, невесомое и важное, при этом не желавшее, чтобы Мира сумела дотянуться до него, коснуться, прочувствовать, разглядеть очертания. Что это могло быть на самом деле – сложно сказать. Но то, что оно двигало Мирой, не вызывало сомнений.

Мира задумалась. Левой рукой она невольно коснулась шеи, а затем и золотой цепочки, висящей на ней, усыпанной маленькими звёздами, – подарка Ратмира в вечер нападения на крыше. Единственное, что осталось у неё с того злосчастного дня. У неё не было ни её одежды, ни сумки, ни телефона. Ничего.

Это лёгкое прикосновение к тёплой цепочке, чудом уцелевшей, несмотря на все произошедшие события, подарило Мире ощущение спокойствия, столь необходимое её сердцу.

Она поняла, что мысли, как всегда, унесли её слишком далеко и Алан терпеливо ожидал ответа на свой вопрос. А на