Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Не желая слушать непонятную ахинею, Мира резко спросила, нервно сглотнув:

– С Махирой всё в порядке?

Имя мачехи заставило Сюзанну накинуть на себя отречённый вид, но она всё же сделала маленький шаг вперёд и схватила Миру за плечо, выше места ранения, и твёрдым угрожающим тоном процедила сквозь зубы:

– Я не потерплю твоего присутствия в нашей жизни. Исчезни, поняла меня? Не смей возвращаться! – Она сжала плечо Миры с такой силой, что даже через плотную ткань Мира почувствовала, как острые коготки готовы были пронзить её тело насквозь.

Мира сбросила её руку, едва удержавшись, чтобы не скорчиться от боли:

– Её любимая Мира жива и скоро вернётся к ней. Смирись, Сюзанна. Я есть и буду до тех пор, пока это нужно Ибрагиму Асадовичу и Махире. И вместо того, чтобы кидаться пустыми угрозами, послушайся брата и следи за языком. – Мира специально сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить: – Мне определённо придётся дать показания по поводу случившегося. Рассказать, что и как произошло на крыше и кто… – Мира понизила голос, и тень улыбки прошлась по её бледным губам. – …Кто мог желать мне зла настолько, чтобы это провернуть.

Сюзанна изменилась в лице. Она насторожилась и вытянулась, явно ощущая угрозу. И эта угроза исходила напрямую от Миры.

– Что за бред! – ядовито выплюнула Сюзанна. – Нашла чем меня пугать, тварь!

Стиснув зубы, Мира выдохнула, борясь с желанием так же, как и она, схватить её за плечо и с силой затрясти. Эмоции всколыхнулись, требуя выхода.

– Эта живучая тварь мало того что может затащить вас под подозрения полиции, ещё и напомнит вам, – Мира посмотрела на Дженка, – что вы оба облажаетесь, причём конкретно, если эта дворовая собака с улицы, как вы выразились, примет доли в компании.

– Только попробуй, тварина! – резко воскликнула Сюзанна, теряя самообладание.

Дженк за талию обхватил Сюзанну, чувствуя, что та готова была вот-вот наброситься на Миру.

– Она провоцирует, не видишь? – сказал он, отчего Мира невольно улыбнулась.

– И на этой прекрасной ноте мне пора откланяться, – саркастически бросила Мира, не желая продолжать бессмысленный разговор. Акценты она расставила, и этого было достаточно.

Мира развернулась и быстрым шагом направилась в сторону лифта. Она отчётливо ощущала на себе их взгляды, прожигавшие спину. И если бы сила взгляда имела физическую силу, от Миры, скорее всего, уже ничего бы не осталось.

«Надо же было этому случиться, – подумала Мира, как только скрылась за дверями лифта. – Именно с этими двумя надо было пересечься сразу после случившегося».

Однако после этой встречи было и то, что заставляло Миру ощущать привкус маленькой радости: она не растерялась настолько, чтобы промолчать. Как заметил Алан в машине, голос и вправду будто прорезался. Но к добру ли это, ей сложно было ответить.

Добравшись до нужного этажа, тяжело дыша, она ускорила шаг, стараясь найти нужную палату.

Белые стены коридора усиливали чувство тревоги, ноги готовы были бежать, лишь бы поскорее ворваться в палату и лично удостовериться, что Ратмир жив. Что он дышит. Что он есть в этом мире. Что ни Сюзанна, ни Дженк не смогли нанести ему вреда.

«Но, собственно, почему они вообще должны были это делать? – невольно задалась вопросом Мира. – В чём причина этого странного подтекста в словах Дили?»

Ответов Мира не нашла, но чувства в ней обострились до такой степени, что это небольшое расстояние от лифта до палаты показалось ей бесконечным.

Мира ворвалась в больничную палату, подобно разъярённой фурии, с выражением безграничного беспокойства, молясь, чтобы её опасения были иллюзией её расшатанной фантазии, которая решила сыграть с ней очередную злую шутку.

Взгляд упал на лежащего рядом с окном пациента. Голова, грудь, руки Ратмира были перевязаны. Он лежал ровно, как солдатик, напоминая мумию. Опухшее лицо, полное ссадин и синяков, заставили её сердце не просто вздрогнуть, а жалобно завыть.

Смутный взгляд иссиня-чёрных глаз, смотрящих из-под ресниц, направился на неё. Мира стояла как вкопанная в нескольких метрах от кровати, не в силах пошевелиться. Она глубоко вдохнула, стараясь дышать, но лёгкие, как и сердце, на пару секунд отказались подчиняться. От шока, радости, облегчения.

– Подойди, – послышался родной, слабый голос, и ноги сами повели Миру вперёд.

К нему. К Ратмиру.

Сердце её забилось в радостном возбуждении, ликуя и торжествуя оттого, что она лично удостоверилась в самой прекрасной истине из всех: Ратмир жив! Он дышит! Он справился!

Губы Миры задрожали, то ли в попытке улыбнуться, то ли от желания заговорить, то ли просто от вселенской радости, но в итоге она не сумела сказать ни слова. И лишь крепко сжала челюсти, не желая дать волю слезам.

Подобно мотыльку, она в одно мгновение оказалась у кровати Ратмира. Она села на свободный стул, потянулась к его руке и осторожно коснулась тёплых кончиков пальцев, торчащих из-под бинтов.

Беспокойно оглядывая его с ног до головы, вновь и вновь проходя взглядом по перебинтованной голове, по усыпанному бесчисленными ссадинами лицу, по груди, где виднелось алое пятно, проступившее сквозь белоснежные бинты, Мира собиралась с духом.

Слова застряли в горле, не желая собираться во фразы. Всё, что она сумела сделать, – это медленно приблизиться к до боли родному лицу и мягко коснуться опухших губ Ратмира. Стоило ей дотронуться до них, как глаза девушки наполнились обжигающими слезами, из горла вырвался выдох облегчения. Несколько слезинок упали на разодранные щёки Ратмира. Мира выпрямилась и аккуратным движением смахнула их с его лица.

Ратмир не отводил от неё взгляда.

А когда из уголков затуманенных глаз побежали слёзы, Мира, не сдержавшись, закрыла лицо руками и расплакалась. Они словно не верили тому, что могут смотреть друг на друга спустя столько дней после злосчастного вечера на крыше, который в одночасье мог забрать жизнь каждого из них. И как бы Мира ни пыталась сдержать слёзы, волна облегчения накрыла её душу, и она не могла этому противостоять. Но сейчас она и не сопротивлялась. Вместо тысячи слов благодарности Всевышнему за невероятную милость девушка расплакалась в голос, позволяя изгнать из сердца волнение, которое не давало ей нормально дышать.

– Мира… – послышался хриплый и довольно тихий голос Ратмира. – Успокойся.

Но у неё не получалось. И он это видел. Ей понадобилось несколько минут, чтобы более или менее притихнуть, а затем дрожащей ладонью вытереть с мокрых щёк слёзы.

– Хвала небесам, ты жив… – выдохнула Мира, когда успокоилась.

– Я скучал, – едва слышно прошептал Ратмир. Его разбитые губы сложились в тёплой улыбке.