Господин прокурор - Катерина Траум

Естественно, ее мнение никого особо не волновало, когда они с Киллианом поехали в пресловутое «логово» Соланесов – принадлежащий им ресторан «Итальянский дворик» на одной из самых живописных улиц Энфорта. Летом Гарден-авеню радовала обилием зелени и цветов, ярких вывесок и лоточников со сладостями, но сейчас она была такой же грязной, сырой и ветреной, как и весь город.

– Держитесь рядом со мной и не пропадайте из виду, – без малейшего признака волнения в голосе велел Киллиан, едва машина остановилась. – Я буду занят беседой с хозяином, ваша же задача: слушать то, что говорится за его спиной. Официантки, посетители… Возможно, увидев меня, кто-то поймет причину визита и ненароком брякнет нечто полезное. Оставьте блокнот – ни у кого не должно возникнуть чувства, что ведется допрос. Просто приклейтесь к моему затылку и смотрите в противоположную сторону.

– Поняла вас, сэр, – кивнула Пейдж, сознавая, зачем ее взяли с собой.

Вот только страха это не убавило, и из машины она выходила с напряженно сведенными лопатками и едва заметно дрожащими коленями. Ужасно хотелось занять руки, но никакой сумочки у нее не имелось, и это раздражало: как будто ридикюль с расческой и носовым платком прибавил бы смелости. Ну, по крайней мере уверенности в себе.

Метрдотель – невысокий тощий мужчина с ровной бородкой клинышком – встретил их у самого входа дежурной улыбкой, никоим образом не дав понять, что среди бела дня посетители в таких заведениях редкость.

– Доброго дня господину и его даме. У вас заказано? – вежливо поинтересовался он.

– Давайте без предисловий: передайте боссу, что мистер Лэйк требует аудиенции, – сдержанно ответил Киллиан.

Метрдотель заметно насторожился, окинув гостей куда более придирчивым взглядом. Заметив трость с серебряным львом, он тут же изменился в лице: от сухого официоза к откровенному лизоблюдству, улыбнувшись совершенно по-жабьи.

– Ах, мистер Лэйк, какая неожиданность… Простите, вы так давно не посещали наш скромный дворик, что с ходу и не узнал. Да еще и с дамой, надо же!

– Это не дама, а моя помощница, мисс Эванс, – поправил Киллиан, отчего Пейдж закатила глаза: шикарное обозначение ее как бесполого существа.

Ну, он хотя бы ее представил, что уже достижение, если вспомнить вчерашнюю манеру откровенно ее не замечать. Возможно, не зря она таскалась с этой дурацкой тухлой печенкой Эндрю Торреса.

– Очень приятно познакомиться, милая синьорина, – кивнул ей метрдотель, покинув стойку и тут же устремившись в общий зал, отделенный от коридора тяжелой шторой. – Вам повезло, дон Леонардо как раз обедает и будет рад встрече.

– Вот в этом сомневаюсь, – еле слышно прошептал Киллиан, но за провожатым пошел, на ходу снимая пальто.

Пейдж последовала его примеру, чувствуя, как от волнения тряслись руки. Оставив верхнюю одежду у привратника, они прошли в зал ресторана, и Пейдж с любопытством – и самую капельку испуганно – огляделась.

Несмотря на дневной час, в просторном помещении царил таинственный полумрак, а закрытые алыми бархатными портьерами окна навевали мысли о будуаре. В воздухе висел застарелый запах сигарного дыма, он словно въелся в богатую обивку резных стульев из благородного красного дерева. В центре зала столики были круглыми, покрытыми вышитыми золотой нитью скатертями, а по углам располагались более приватные кабинеты, отгороженные легкими деревянными решетками с затейливыми узорами. Неподалеку от неприметной двери для персонала, наверняка ведущей на кухню, без дела громоздились на небольшом помосте саксофон, тромбон и контрабас, и теснился черный рояль.

Чувствовалось, что в вечерние часы тут царила жизнь: гудели разговоры, играла приятная музыка и дымили сигары. Но сейчас негромкие голоса доносились только из самого дальнего кабинета, куда уверенно прошел метрдотель. Жестом попросив гостей подождать секунду чуть поодаль, он, заметно сгорбившись, подобрался к хозяйскому столу, скрывшись за решеткой. Расслышать, что он сказал, было невозможно. Но через пару секунд он уже с той же вежливой улыбкой приглашающе кивнул:

– Синьор Соланес рад вас принять, мистер Лэйк. Могу предложить вам присоединиться к обеду?

– Благодарю, ничего не нужно, – отказался Киллиан, уверенно направившись к ложе.

– Возможно, дама желает…

– Спасибо, нет, – торопливо выпалила Пейдж, чувствуя, как щеки начали наливаться краской: ей было странно наконец-то снова ощутить себя человеком, а не безлико-бесполой «мисс Эванс». И приятно.

Шмыгнув за господином, она встала чуть позади него, не без любопытства наблюдая за сидевшим за столом легендарным Леонардо Соланесом, который неспешно вкушал с большой тарелки что-то удивительно ароматное. Напротив него устроилась пара довольно возрастных капо с двумя полосами на рукавах пиджаков, которые потягивали виски и хмуро курили. Они неприязненно оглядели гостей, пробрав до дрожи тяжестью взглядов. На столе перед ними лежали их черные шляпы.

– Прокурор Лэйк, вот уж неожиданная встреча! – хмыкнул дон, пальцами с тремя массивными перстнями потянувшись к бокалу с красным вином. – Я сначала и не поверил… Выглядите впечатляюще, действительно не узнать. Слышал, вас удостоили нового ранга? Дела скромного старого знакомого вам уже что песок…

– Приятного аппетита, синьор Соланес, – не моргнув и не выдав никаких эмоций, сухо кивнул Киллиан. – Боюсь, придется вам его слегка подпортить.

Леонардо улыбнулся – не натянуто, а так, словно в гости забрел дальний родственник. На его полных губах еще остались капли вина, на миг в полумраке создав иллюзию крови. Пейдж вздрогнула: что руки этого человека по локоть в крови, несмотря на достаточно молодой возраст, она понимала прекрасно. Но это не отменяло факта, что выглядел босс мафии… шикарно. Шоколадного оттенка волнистые волосы были залихватски зачесаны чуть кверху, открывая благородное светлое лицо. На высоком лбу виднелось несколько интересных родинок, будто какое-то странное созвездие или отметка свыше. Живые глаза цвета жженого сахара смотрели даже как будто с теплотой, а легкая небритость и редкие лучики-морщинки придавала точеному профилю мужественности.

Что и говорить, итальянцы по-своему красивы. По мнению Пейдж, харизматичный Соланес был куда привлекательнее того же нарочито смазливого Верджина, а уж вкупе с идеальным молочно-белым пиджаком и небрежно расстегнутым воротом рубашки, открывавшим взорам массивную цепь на шее… О его принадлежности к семье вместо нашивок, из которых Леонардо вырос, говорил только кашемировый алый шарф, с небрежной элегантностью накинутый на шею, навевая ассоциацию с кантами судейской мантии. Часто ли Лео выступал в этой роли, решая, кому жить, а кому получить цементные ботинки?..

– Что бы вы ни сказали, господин коронный обвинитель… Мамма мия, уже коронный обвинитель! – восхищенно цокнул Леонардо. – Взлетаете с завидной