Детектив на лето - Анна М. Полякова

Фильчиков потянул носом и добавил:

— Надо бы и тех двоих придушить. Чтобы чужую клубнику не жрали.

Иван встал и вышел из допросной.

Встав у открытого окна, он закурил, пытаясь успокоиться, и неожиданно подумал, что в воскресенье обязательно сходит с Дениской на рыбалку.

Нельзя, чтобы мальчонка дичком рос.

А то вырастет из него незнамо что.

Татьяна Устинова

Лето красное

Время от времени — довольно часто, между прочим, — мы начинаем чувствовать себя «сиротами», обойденными судьбой. Мы — это Инка, Элли, Бэлла Александровна, домашнее имя Белик, и я.

Я называю такое состояние «Меня никто, никто!..».

Никто не обращает внимания. Никому нет дела. Никто не интересуется моей жизнью, что уж говорить про работу. Никто не говорит мне хороших и правильных слов. Ну то есть «никто, никто!».

Моя сестра Инка, когда я начинаю очень уж завывать на эту тему, всегда спрашивает у меня: «Никто — это кто?»

Ну и получается, что «никто» — это муж, конечно. И ведь чем дальше, тем хуже!

Помнишь, как раньше нам было весело вдвоем? Помнишь, как мы только и мечтали сбагрить куда-нибудь родителей и детей и побыть вместе?

Помнишь, как заранее начинали подъезжать к маме с папой, чтобы на время нашего отпуска оставить им Мишку? Он еще маленький был, все время орал — он и сейчас все время орет, хотя ему двадцать один год, — и с ним было трудно, но мама соглашалась, и у нас начиналась казацкая вольница! Особенно на любимом Балтийском море!..

А сейчас что?! Сейчас тоска зеленая! А все почему? А все потому, что ты не обращаешь на меня никакого внимания! Ну то есть вообще никакого! Тебе нет до меня дела. Ты все время занят своей наукой (аэродинамикой, хирургией, бизнесом — в зависимости от мужа такой же, как я, «сироты»). Я тебя почти не вижу, а когда вижу, ты или думаешь о своей науке (аэродинамике, хирургии, бизнесе), или засыпаешь сидя и оправдываешься тем, что смертельно устал и твое единственное желание за последние годы — выспаться хорошенько!.. Мы поздно приезжаем, тут уж не до разговоров, потому что нужно быстро или вяло, в зависимости от степени усталости, что-нибудь съесть, выгулять собаку и провалиться в сон, как в обморок, до той секунды, когда начинает звонить будильник, враг номер один, и подгонять, и торопить, душу вынимать, короче!.. Если ты вдруг дома и вдруг выходной, нужно переделать кучу дел, как-то поучаствовать в жизни детей, они ведь тоже, считай, «сироты», и в жизни родителей тоже нужно поучаствовать, тут уж не до разговоров!

А ты понимаешь, к чему все это приведет? Нет, ты не понимаешь! Потому что тебе все равно! Приведет это к тому, что в один прекрасный день дети вырастут окончательно и бесповоротно, и что мы с тобой станем делать?! Превратимся в истерических деда с бабкой, которые только и делают, что пристают к «молодым» с вопросом, когда же, когда будут внуки, чтобы занять себя хоть чем-то? Ну то есть внуками?! Друг от друга мы давно отвыкли, а все потому, что ты не обращаешь на меня никакого внимания, тебя не интересуют мои дела, а только твои собственные, которые и меня тоже почему-то должны интересовать!..

Поговори со мной! Поговори со мной, а?.. Помнишь, как раньше было интересно разговаривать?..

Помню, дым шел из какой-то трубы. Была зима, собачий холод, а у нас свидание и, стало быть, прогулки, вот мы смотрели на дым и разговаривали про него, и это было страшно интересно!..

А однажды в Питер поехали, это уже совсем недавно, лет десять назад или чуть больше!.. Тимофею было полгода, с ним осталась мама, спасибо ей, а мы с оставшимися детьми, Мишкой и Саней, племянницей, поехали на машине в Питер, и это было так здорово, так прекрасно!

Так интересно!..

Дорога между столицами и тогда была ужасной, но еще можно было проехать, и мы никуда не спешили, мы же в отпуск ехали! У нас впереди была целая огромная отпускная жизнь, дней пять, наверное, а то и все шесть. В багажнике мы везли корзину с едой и термос с чаем, плед и две подушки, желтую и синюю, красивые такие! Дети на них спали, устав ехать.

Под Тверью мы купались в Волге, и четырехлетняя Саня зашла далеко, оступилась, нырнула с головой, ты кинулся и вытащил, а я так испугалась, что для меня и сейчас это худший из кошмаров, как Санина голова скрывается под водой — на одну секунду только, потому что потом ты ее вытащил, но я успела перепугаться до смерти!..

А в Новгороде дети висели на решетке памятника «Тысячелетию России», а мы по очереди нудными голосами читали из путеводителя, чем знаменит этот памятник, какие именно на нем изображены события и фигуры, оставившие след в славной и великой истории нашей страны, а детей неудержимо тянуло на ярмарку, где продавали деревянные игрушки, вырезанные кое-как, но очень притягательные, именно потому, что деревянные, воздушных змеев и летающие тарелки, которые нужно было кидать. У нас было не слишком много денег, но мы покупали дурацких деревянных медведей и летающие тарелки тоже, а потом под стеной Новгородского кремля мы их кидали и ловили, прыгая на песке, как собаки!..

И мы все время разговаривали и никуда не торопились, и в сон нас не клонило, помнишь?!.

А Питер, лучший город на земле?.. Просторный, летний, широкий! Вольный ветер, «флаги на башнях», корабли на Неве, Стрелка, которую так парадно и торжественно омывает река?

А Трубецкой бастион, с которого открывается «Невская панорама» и можно посмотреть в подзорную трубу! Зачем смотреть именно в трубу, неясно, город на той стороне и так как на ладони, но мы смотрели, нам нравилось! И золотой купол Исаакиевского собора царит над городом, сияет, как второе солнце! А если повернуться спиной, мир сразу меняется — тень, мрачные стены, нагромождения каменных построек, Петропавловская крепость, что вы хотите!..

Отстояв немыслимую очередь в Эрмитаж, мы волоклись по знаменитым и прекрасным залам, и Сане было совсем невмоготу и ничего не видно, кроме ног впереди и ног сзади, и ты посадил ее на плечи, откуда ее моментально согнали — нельзя нести на плечах ребенка по этим знаменитым и прекрасным залам. Мы умоляющими голосами просили, чтоб разрешили, мы заглядывали в глаза, мы виновато повторяли, что девочка же маленькая совсем, ей ничего не видно, идти трудно, а