Зима возмездия - Андреас Грубер

Через какое-то время Нина вытерла слёзы.

— Идём, — шепнула Ясмин.

Они вместе вошли в комнату. Здесь пахло свежевыстиранным бельём. На напольной вешалке висели кое-какие вещи Нины. Ясмин знала: с четырнадцати лет подруга сама их стирала и гладила.

Ясмин сбросила парку и опустилась на диван — и тут зазвонил её мобильник. Она взглянула на дисплей. Пять пропущенных. Чёрт! Все от отца. И сейчас снова он.

Ясмин посмотрела на Нину, которая зашвырнула куртку в угол, приложила палец к губам и приняла вызов.

— Да?

— Что вы стащили из машины?

— Папа, мы ничего не стащили, — ответила Ясмин. — Только забрали из бардачка планшет Нины. Он нужен ей для школы.

— Не вешай мне лапшу на уши!

— Честно.

— И почему было просто не попросить меня?

— Ну ладно тебе! Я же знаю, как это бывает. Ты бы не имел права отдать ей что-либо из машины. Вещественное доказательство.

— Слишком умной себя считаешь, барышня.

— Прости. Да, надо было тебя спросить, — вздохнула она.

— Ты сейчас у Нины? — Голос отца уже заметно смягчился.

— Да.

— Хорошо, побудь с ней. Сейчас ты, наверное, можешь помочь ей лучше, чем кто бы то ни было. Я приеду к шести. Скажи, если за тобой надо заехать.

— Да, спасибо, пока.

Ясмин завершила звонок.

— Уф, на волоске.

Нина вытащила из-под одежды узенькую книжицу, которую прятала на себе ещё на входе в дом, и швырнула её на кровать. На обложке значилось: «Путевой журнал».

— И что ты будешь с этим делать? — спросила Ясмин.

Нина ещё раз провела ладонью по щекам и разочарованно уставилась на книжку покрасневшими глазами.

— Облом. Я думала, это его ежедневник. Просто хотела узнать, что он делал в этом мотеле… — Её взгляд рассеянно скользнул по фотографиям на письменном столе. — …что ты там делал?

Ясмин тоже посмотрела на снимки Нины с отцом. Воспоминания: палатка у озера, скалолазание, рафтинг. В некоторые из этих поездок Ясмин и сама ездила с ними. Господин Хинце был привлекательным, спортивным мужчиной, обожал дочь и постоянно что-нибудь с ней затевал.

Вот, например, фотография: они с отцом стоят по колено в реке и вдвоём тянут спиннинг. Нина выглядит такой счастливой. Только ни на одном из снимков нет её матери.

Нина снова смахнула слезу со щеки.

— Я никогда бы не подумала, что у моего отца есть от меня тайны, — всхлипнула она.

— У отцов всегда есть тайны, — сказала Ясмин.

— У моего — нет.

— Как скажешь.

— У него было мало времени для нас, но если уж он не сидел в офисе, мы всегда что-нибудь придумывали вдвоём.

— А мама?

Нина пожала плечами.

— Она могла бы ездить с нами куда угодно, но ей никогда не хотелось. Так что мы вечно отправлялись только вдвоём. В последний раз — в декабре, три дня катались на лыжах в Тироле. На обратном пути обедали в Куфштайне, а после полудня — рождественский базар в Нюрнберге. Боже, какая там была толчея! Отец полчаса не мог найти место для парковки и кружил, кружил, потому что хотел во что бы то ни стало показать мне этот базар.

Она засмеялась — и снова смахнула набежавшие слёзы.

— Мне так жаль… — сказала Ясмин.

— Ладно. — Взгляд Нины снова прояснился. Она глубоко вздохнула, взяла журнал и помахала им. — Зато так мы хотя бы узнаем, где он бывал. Он сюда заносит каждый километр для своей фирмы — ему оплачивают пробег.

— И что тебе это даст?

— Пока моя мать внизу устраивает кофейные посиделки с подругой, я хочу узнать побольше о смерти моего отца. Довольна?

— Это не подруга, а психотерапевт. Я её знаю, она хорошая и…

— А, прекрасно! Она хорошая. Замечательно! Моя мать уже у хорошего психотерапевта нашла, но при этом не находит времени мне перезвонить.

Ясмин понимала: говорить с Ниной разумно сейчас бесполезно. Та была слишком взвинчена.

— Хорошо. Если тебе от этого легче, мы потом узнаем побольше об обстоятельствах его смерти.

— Не потом, а сейчас!

— Да пожалуйста, давай сейчас.

— Спасибо. — Нина снова улыбнулась. — Это моя терапия, понимаешь?

Ясмин кивнула. Конечно, понимаю.

Они вместе раскрыли журнал и склонились над ним. Быстро пролистали до последней страницы — и разочарованно опустили плечи.

— Толку никакого. Только отпуск в Тироле и поездки из дома в офис и к клиентам.

— Я заметила, что прошлым летом три месяца подряд вообще ни одной записи нет, — сказала Ясмин.

— Отец тогда остался без прав, и его возил из дома и обратно его бывший стажёр.

— Бывший стажёр?

— Ему было уже девятнадцать, кудрявый шатен, очень симпатичный.

В тот раз Нина об этом ни словом не обмолвилась, хотя обычно они доверяли друг другу всё. Но Ясмин решила сейчас не углубляться. Она пролистала журнал назад.

— Но и помимо этого тут то и дело попадаются пробелы — небольшие провалы в показаниях одометра. Вероятно, это и есть по-настоящему интересные поездки.

Нина уставилась в журнал.

— Зато по нему хотя бы можно вычислить дни, когда эти по-настоящему интересные поездки случались.

Ясмин подняла глаза:

— А ты не такая уж и дура.

— Видишь. А ведь это ты — дочка следователя из полиции. У тебя разгадывать загадки в крови. Что бы ты сделала на моём месте?

Ясмин задумалась.

— Нам нужен мобильник твоего отца — но его наверняка уже изъяла полиция. Может, тогда хотя бы доберёмся до выписок по его кредиткам?

— Я знаю, где они. Он всегда их распечатывает и галочками отмечает каждую позицию.

— Серьёзно?

— Да, он помешан на контроле. Ты умеешь вскрывать замок в ящике письменного стола?

— Нет. А ты?

Нина поднялась, схватила со стола большие ножницы и вышла из комнаты.

Ясмин услышала, как она возится в соседней комнате — отцовском кабинете. Через мгновение раздался треск и хруст ломающегося дерева, и в следующую секунду Нина снова была в комнате. В кожу ей впилась щепка, и она высасывала кровь из пальца. Зато в другой руке держала папку с бумагами.

— Ты у меня тут истечёшь кровью раньше, чем мы что-нибудь найдём, — пожурила её Ясмин.

— Вот видишь, как это для