Психология убийства - Марина Серова

Мужчина посмотрел на меня взглядом, в котором была смесь любопытства и недовольства.

— Барон, это Татьяна, моя хорошая знакомая, — представил меня Венчик.

— Татьяна, значит? — Голос у Барона был прокуренный и хриплый. — Ну давай садись, Татьяна.

Венчик оставил нас вдвоем.

Я села на скамейку напротив мужчины.

— Так зачем ты пожаловала, Татьяна? — спросил мужчина.

— Два дня назад в коттеджном поселке «Волжский» застрелили женщину и украли из ее дома шкатулку с ювелирными украшениями. Я хочу знать, кто мог это сделать. Свои? Или может быть, чужие? Типа приехали на «гастроли». Кто они?

Задав вопрос, я посмотрела прямо в глаза Барону. Видно, что ему это не понравилось. Барон нахмурился, глаза его опасно сузились.

— Не знаю! — резко бросил он. — Я не в курсе, что там у вас происходит!

Мне стало ясно, что он не хочет делиться информацией. Но возможно, у него просто ее и нет. Венчик ведь не сказал, кто он такой, этот Барон. Может быть, какая-нибудь «шестерка», которая действительно не в курсе криминальных новостей.

— Значит, не в курсе? — повторила я.

— Сказал же, что не знаю!

Мужчина не на шутку разозлился, и я поняла, что он ничего мне не скажет.

— Ну и на том спасибо, — сказала я и поднялась со скамейки. — Но дело вот в чем. Оперативники работают над этим убийством и ограблением конкретно. Они не остановятся и перетрясут все и везде. А уж в этом случае всплывет всё, все старые дела. И вот тогда многие «висяки» и «глухари» перейдут из этого раздела во вполне раскрытые преступления. Многие будут затронуты, многие. Но кому нужен такой атас, а? Может быть, имеет смысл подумать, кто это мог быть? Кто мог решиться на убийство и ограбление женщины из элитного поселка?

— Заезжих молодцов в городе нет. Из… своих тоже не могу никого назвать, потому что «мои» не промышляют в элитных поселках. У нас свой круг. Это все, что я могу тебе сказать, Татьяна. Пусть опера ищут среди… неорганизованных.

— Ну ладно. Приму к сведению, — сказала я.

«А ведь Барон прав, — подумала я. — Если бы это на самом деле были пришлые молодцы, то разве бы одной кражей дело ограничилось? Нет, конечно. Тогда бы в течение недели, а то и меньше было еще несколько похищений. Причем с похожим почерком. А тут одно. И… убийство Екатерины Четвертушкиной было совершено по другим мотивам. Кража ювелирки тут — побочный продукт».

Выйдя на улицу, я сразу увидела Венчика.

— Ну как? Узнала, что хотела, Танюша? — спросил он.

— Увы, Венчик. Барон сказал, что по элитным поселкам вверенные ему «специалисты» не шастают, никого не грабят и не убивают. Но и на «гастроли» в наш город никто не приезжал. Так что, скорее всего, искать нужно среди… в общем, непонятно где.

— Ну что ж. Попытка не пытка, Танюша, и так бывает, — заметил Аякс.

— Да, Венчик, ты прав. А знаешь, о чем я сейчас подумала? Ведь можно пойти и по другому пути, — сказала я.

— По какому же?

— Ты ведь бываешь во многих местах. Проще, наверное, перечислить места, где ты, Венчик, не бываешь. Так вот, прислушайся, может быть, кто-то что-то сказал о женских ювелирных украшениях, украденных из коттеджа в поселке «Волжский»? Ну так, ненароком, — попросила я.

— Хорошо, Танюша, послушаю, навострю свои уши, может быть, что-то и услышу, — пообещал Венчик.

— Ну вот и хорошо. А я к тебе скоро снова зайду, — сказала я.

Я распрощалась с Венчиком и поехала домой. По дороге я заехала в супермаркет и закупила необходимые продукты, как и планировала. Дома расфасовала купленное в супермаркете по полкам холодильника, приняла душ, поужинала и легла спать.

Утром я сразу, как только проснулась, начала прокручивать в голове детали убийства Екатерины Четвертушкиной, пытаясь найти хотя бы какую-то зацепку. Коттедж в элитном и охраняемом поселке, два выстрела в спину, сделанные из травматического пистолета, переделанного под боевые патроны… Это свидетельствовало о том, что убийца был не просто случайным преступником, он готовился, он знал, что делает.

Последним, кто видел Екатерину Четвертушкину живой, была ее соседка Маргарита Пустельникова. Она, как и другие жители поселка, не заметила посторонних. Это настораживало. Как это могло так случиться? Преступник, что же, был невидимкой?

Я вспомнила, что ювелирные украшения, которые были на Екатерине, остались нетронутыми, но из коттеджа исчезла шкатулка с другими украшениями, стоимость которых, по словам Владимира Четвертушкина, была значительной. И это странно. Убийца, похоже, не был заинтересован в драгоценностях, которые были на самой жертве. Почему? Был ли он брезглив? То есть не хотел снимать их с женщины, которую только что застрелил? А может быть, у него просто не было на это времени? По какой причине? Ну хотя бы потому, что его кто-то спугнул. Или мог спугнуть, и он не хотел рисковать, не хотел возиться с уже мертвой женщиной, ведь на это уйдет время, и немалое.

Я вспомнила также, что ключи от коттеджа убийца вынул из сумочки Екатерины, а после этого он снова закрыл ее. Зачем преступник снова закрыл сумочку? Это действие кажется лишним, но в то же время оно может свидетельствовать о том, что убийца мог быть чрезмерно аккуратным, таким педантом. Опять же это говорит о том, что он тщательно планировал свои действия. Однако то, что убийца был аккуратным и педантичным, могло означать, что он никуда не спешил. Преступник знал, что у него есть время в запасе, и это наводило на мысль о том, что знал это место и знал, что Екатерина будет одна и никто не помешает.

А может быть, убийцей Екатерины была женщина? Ведь женщины часто более внимательны к деталям и склонны проявлять в них аккуратность. О том, какого пола был преступник, необходимо будет хорошо подумать. Ведь это может сузить поиск убийцы.

Но что, если кража ювелирных изделий была только прикрытием? Ведь могло быть и так, что преступник искал что-то вполне конкретное. А что могло быть столь ценным, чтобы можно было убить человека ради этого? Может быть, это были какие-то документы, которые могли кого-то скомпрометировать? А если это реликвия, имеющая особую ценность для определенной группы людей?

Так, а ведь Екатерина одно время, по словам Владимира Четвертушкина, сама вела психологические тренинги и, значит, могла иметь доступ к личной информации своих клиентов. Возможно, кто-то из них опасался, что Екатерина может предать огласке