Коллекционеры душ - Мария Борисова

Я достаточно хорошо успела узнать главу «Находки», чтобы понять, что это не издевательство с его стороны, что он действительно не замечает настроение своего помощника. А Дольн, казалось, вот-вот взорвётся, даст волю переполнявшим его эмоциям, от которых, как мне казалось, вибрировал воздух…

Но вместо этого Дольн принялся расхаживать по палубе.

Он хорошо умел держать себя в руках, но сейчас явно был на пределе. Возможно, это у него из-за бессонной ночи нервы сдавали.

Я знала, что они ходили в полицию, но там им сказали, что полицейские по ночам занимаются только срочными происшествиями, а побег какой-то девчонки к таковым явно не относится. Дольн ссылался на какого-то своего знакомого, который там работает и занимает достаточно видный пост, но так как этого знакомого на месте не было, то угроза получить по шапкам нужного эффекта на полицейских не произвела, а где этот знакомый живёт, Дольн не знал. В итоге они пошли в порт, где Сатар попытался настроиться на мою кепку.

Кепка, кстати, до сих пор лежала свёрнутой в кармане куртки. Она немного мешала, да и явно потеряла приличный вид, но о том, чтобы выкинуть вещь, пусть даже та плохо выглядит, я и помыслить не могла.

Подумать только, какой сложный путь проделали эти люди для того, чтобы меня спасти. Им даже в голову не пришло, что я могла сбежать сама. Полиция, поездка на неудобной лодке, где даже негде посидеть в тепле, бессонная ночь… Всё это они пережили ради того, чтобы найти меня.

Получается, я была важна для них. Даже важнее расследования, которое тоже пришлось приостановить.

Получается, я для них — своя?..

С этой мыслью мне ещё предстояло свыкнуться.

* * *

Когда Тарвета с причитаниями бросилась мне на шею, стоило нашей компании переступить порог, я окончательно растаяла. И ещё сильнее, чем накануне, почувствовала, что «Находка» — мой дом. Особенно после того, как меня закутали в какой-то плед и дали молока с мёдом — невероятная вкуснятина, которой я прежде не пробовала.

— А что-то интересное произошло, пока меня не было? — спросила я, когда мы все сидели за столом на кухне и ждали, пока разогреется обед. Сегодня этим занималась Тарвета, чуть ли не кулаками прогнав меня от плиты. — Я имею в виду, поиск портрета?

— Мы поговорили ещё с парой клиенток Легарна, но это, к сожалению, ни к чему не привело, — ответил Сатар. — У нас появилась идея подойти к этому делу со стороны художника, но выяснилось, что диу Легарн не знает имя портретиста, с ним общалась только его покойная супруга. Один раз она представила их друг другу, но имя начисто вылетело у нашего клиента из головы. Он только помнит, что волосы у художника были светлые и длинные, до плеч, он перевязывал их какой-то тесьмой, когда работал, чтобы в глаза не лезли. К счастью, сестра Дольна, дия Ярвея, интересуется искусством. Она фотограф и коллекционер, знает множество людей в этой сфере. Мы очень рассчитываем на её помощь. После обеда Дольн собирался нанести ей визит.

— Очень интересно… — протянула я. — А можно мне тоже сходить?

— Я был бы очень заинтересован в вашей компании, — заметил Дольн. — У нас с сестрицей не самые тёплые отношения, и лучше бы кому-то присутствовать при нашей беседе, чтобы мы не перегрызли друг другу глотки… — Он хохотнул. — Вернее, я её не загрыз, потому что Яра безвредная, как вобла. Да только у вас была тяжёлая ночь, и вам, наверное, хочется отдохнуть…

— Я вполне отдохнула в трюме, — заверила я Дольна. — И вообще, время дорого. Верно я говорю, диу Сатар? — обратилась я к нашему руководителю.

— Безусловно, — ответил тот.

— Уверен, что диу Сатар иначе и не сказал бы. — Голос Дольна звучал всё более насмешливо, и странным образом — всё более холодно. — Всё-таки люди для него, в первую очередь, инструмент, а потом уже живые существа…

— А ну замолчи! — Возглас Тарветы был настолько внезапным, что мы Дольном одновременно вздрогнули и повернулись к ней. Сатар как будто даже не услышал. — Ничтожество неблагодарное! Да где бы ты вообще был, если бы не диу Сатар!

— И где бы я был, Тарвета? — Дольн смотрел на женщину почти весело. — Внимательно слушаю тебя. Очень хотелось бы знать, что ты можешь сказать по этому поводу. Поделись своей осведомлённостью. Вейшира, например, новый человек, она совершенно не знает, что у нас творится. Расскажи нам о том, что такое благодарность и какое место она занимает в нашей жизни. Как человек, у которого нет ничего, кроме благодарности, ты наверняка знаешь об этом всё, не так ли?

Лицо Тарветы покрывалось красными пятнами. Она смотрела на Дольна, как на чёрную тень, готовую завладеть её душой — главное зло из детских сказок. Потом вдруг бросила на пол лопатку, которой мешала тушёную картошку, и поспешила прочь с кухни, давясь рыданиями.

За столом воцарилось молчание. Сатар молча смотрел на Дольна.

— Ладно, извините, я перегнул палку, — вздохнул тот.

— Ты не передо мной должен извиняться. Ты же знаешь, меня всё это не трогает абсолютно.

— Знаю. И очень хорошо знаю. — Дольн поднялся. — Пойду, поговорю с ней. И да, я, пожалуй, не буду сегодня обедать. Приятного аппетита.

Он тоже ушёл — вслед за Тарветой.

— Простите их, — сказал Сатар. — У нас такое не всё время происходит, не думайте. Просто последние пару дней выдались довольно сложными.

— Да, я понимаю… Но я не понимаю, о чём речь.

— По правде говоря, ни о чём. Просто у меня очень эмоциональные сотрудники. Не обращайте внимания…

Не обращать так не обращать.

Я встала, подняла лопатку и направилась к рукомойнику. Но ощущение дома успело выветриться напрочь. Что за проблемы у этих людей? Сыты, живут в тепле, едят, имеют возможность покупать себе вещи и обувь. Занимаются интересным делом. Что не так?

Я услышала, как отодвигается стул.

— Прошу и меня простить, я тоже не голоден.

Недоумённо проследив взглядом за тем, как диу Сатар уходит в сторону своего кабинета, я только плечами пожала.

Ну и ладно. Мне больше достанется.

* * *

К сестре Дольна мы всё-таки пошли вдвоём. Я настояла на этом из чистого упрямства и тогда ещё не знала, насколько правильно сделала. Не знала, что эта прогулка станет началом больших изменений в моей жизни — и я окажусь гораздо ближе к исполнению своей мечты, чем когда-либо смела надеяться.

— Я