Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— А что случилось? — испугалась Нина.

— Это не по телефону.

Верная, добрая Нина Картвели поймала такси и примчалась на всех парах. Обрадовалась Кате, удивилась неулыбчивому начальнику отдела убийств (Колосов тоже спустился в вестибюль главка, чтобы встретить своего потенциального конфидента) и узнала о том, чем именно ей предлагают заняться в самом ближайшем будущем.

— Да вы что — с ума сошли? Нет, нет и нет. Никита, вы что, смеетесь, что ли? — протестовала она. — Как это я вдруг так все сразу брошу: работу, клинику, дом — и отправлюсь в какую-то чужую семью в роли какой-то самозванки?!

— Не самозванки. Детского персонального врача для четырехлетнего Левы Абаканова-Судакова, — ответил Колосов.

— Но я стоматолог по профессии. Понимаете вы? Сто-ла-то-лог. А из того, что вы мне сейчас рассказали, я поняла, что этому несчастному мальчику нужен квалифицированный детский психолог.

— Разве вы не разбираетесь в детской психологии? Нина, вы же детский зубной врач. По-моему, вы отлично должны разбираться.

— Не надо делать мне комплиментов. Я их не заслужила. Катя, — взмолилась Нина. — Ну хоть ты объясни своему коллеге. Это невозможно. Этого нельзя делать. Потоку что это против правил. Против врачебной этики. Ребенку, пережившему такой шок, нужна безотлагательная помощь, а не какие-то игры в приставленных стукачей!

— Я вас, Нина, не в стукачи приглашаю, — ужасно обиделся Колосов. — Что за слова вообще такие? Я прошу вашей помощи.

— Но почему именно у меня?

Тут их перепалку прервал приход в кабинет Ануфриева. Пока ждали приезда Нины, он то исчезал, то появлялся. С кем-то вел долгие беседы по мобильнику в коридоре, лениво листал за столом пока еще тощенькую папку оперативно-розыскного дела.

— Именно у вас, потому что вы нам подходите, Нина Георгиевна, — произнес он тихо. — Во-первых, вы детский врач, пусть и стоматолог. Во-вторых, вы сама мать, а значит, умеете ладить с детьми, в-третьих, вы — внучка академика Картвели, а в семье, с которой вам предстоит встретиться, это имя знают, помнят, а значит, не будут возражать против вашей кандидатуры, когда ее им предложат — не мы, заметьте, а ваши же коллеги, врачи. Ну и последнее, вы, насколько я в курсе, уже имели прежде дело с чем-то подобным.

— Что вы хотите этим сказать? — вспыхнула, как порох, Нина.

— Разве вы не проходили свидетелем по уголовному делу об умышленных убийствах? Проходили. А значит, должны представлять себе, что это такое. — То дело давно сдано в архив, — резко ответила за подругу Катя.

— В наших да и в ваших архивах, товарищ капитан, дела хранятся по полвека, а то и больше. — Ануфриев усмехнулся.

— Простите, а вы-то, собственно, кто такой? — спросила Нина. — Это вот мои друзья. А вы кто?

— Я коллега ваших друзей. Только из другого ведомства.

— Из ФСБ?

— Ну, уж так сразу и ФСБ.

— Нет, извините, я все понимаю, но я категорически не согласна. Я не могу. Катя, пойми меня. Никита, и вы тоже, пожалуйста, поймите. Я просто не смогу. И потом, как я брошу свою работу? Меня же уволят.

— Об этом можете не беспокоиться, — сказал Ануфриев. — В клинике вам предоставят оплачиваемый отпуск. Они ведь дорожат своей лицензией.

— Госссподи ты, божжже мой! — Нина всплеснула руками. — Вы что, волшебник, что ли, чародей? Ну, чем, чем, скажите, я смогу вам там помочь? Я, к вашему сведению, рассеянна до безобразия, ненаблюдательна и…

— Вы справитесь. У вас отличные характеристики. И потом, многого нам от вас не надо. Только информация о семье, о ее членах, круге знакомых, деловых партнерах, о том, что происходит. — Ануфриев не смотрел на Нину, разглядывал свои ногти с безупречным мужским маникюром.

— Эта семья… Да не хочу я быть в этой семье! — воскликнула Нина жалобно. — Абаканов… Слыхала я эту фамилию, как же. Сколько всего на его совести — и ГУЛАГ, и расстрелы. После войны народ только-только вздохнул, такую страшную беду на своих плечах вынес, а они, эти ваши Абакановы…

— Вы будете жить на бывшей правительственной даче министра Судакова, — сухо сказал Ануфриев. — Это их прадед. А госдача сейчас — просто частная вилла. А по поводу генерал-полковника Абаканова… Что, разве кто-то из ваших родственников — дедушек, бабушек — в конце сороковых был репрессирован?

— Нет, слава богу, никто.

— Откуда же тогда такая патетика? Такие филиппики?

— Просто я читала, слышала по телевизору.

— По ящику несут всякий вздор. Журналисты! Что они знают, кроме слухов и сплетен?

— А вы, конечно, знаете все.

— Мы знаем. У нас самая точная информация. — Ануфриев оторвался от своих ногтей и глянул на Нину в упор. — Вот что, милая моя. Вам придется согласиться поработать с нами.

— Катя, я не понимаю. — Нина повернулась к молчавшей Кате, поднялась со стула.

— Да сядьте вы. — Ануфриев встал сам. — По ряду причин мы остановили выбор на вас. Ваша кандидатура обсуждалась не только в этом кабинете. — Он презрительно скользнул взглядом по стенам. — Слушать ваш лепет у меня нет больше ни желания, ни времени. Вам придется согласиться помочь нам.

— Почему вы разговариваете с ней в таком тоне? — спросил Колосов, вставая.

— Потому что я не привык, повторяю, попусту тратить свое рабочее время. Может быть, в вашей организации так принято — не знаю. Меня же учили другому. Вы согласитесь. — Ануфриев наклонился к Нине:

— И знаете почему? Вы ведь хлопочете о предоставлении вашим тбилисским родственницам российского гражданства?

— Откуда вы знаете? — спросила Нина.

— Я же сказал: мы навели справки. Всесторонние. Я понимаю ваше горячее желание перевезти вашу родню сюда, в Москву. После этой вашей «революции роз», — он усмехнулся, — интеллигенция, устав болтать на митингах, начала думать, как и чем жить дальше. И правильно, что начала думать. Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и прости грехи наши, как и мы… Одним словом, смена местожительства — хорошее дело, верное. Но получение гражданства, переезд из Тбилиси в Москву — процедура сложная, может затянуться на годы. А ваши родственницы — люди пожилые. Как говорится, и целой жизни мало… И племянница ваша — эта балерина. По-моему, очень талантливая девушка. Ей тоже, конечно, надо жить и танцевать здесь… Ну а в Грузии что? Есть там вообще балет? Или только ансамбль народного танца имени лезгинки? Приедет она с каникул, а тут вдруг проблема с визами. Визы — такое дело, знаете ли… Значит, прощай училище, прощай мечта. Ну а с другой стороны, никаких проблем может