Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

«сынком». Но он знал и другое: после столь неожиданной для всех кончины его отца именно Марья Антоновна стала в глазах многих той опорой, тем плечом, на которое он мог бы хотя бы на первое время опереться, не опасаясь того, что эта подпорка рухнет.

Банк «Стабильность и перспектива», вот уже несколько лет бессменно возглавляемый Марьей Антоновной Сквозняковой, осуществлял кредитование и инвестирование горно-обогатительного комбината в Анжеро-Судженске — того самого комбината, контрольный пакет акций которого принадлежал сначала покойному Константину Ираклиевичу, а теперь — после его смерти — всей их семье.

— Красноярский консорциум проявляет большой интерес. Они даже этого не скрывают, — сказала Марья Антоновна, — да и немцы тоже. Ох уж эти немцы… Теперь, видно, никуда без них. Ну, что же, слетаю, погляжу, послушаю их предложения. Первые переговоры всегда трудны, но нам не привыкать. Тебе, Костя, тоже не мешало бы лететь со мной.

— Я знаю, Марья Антоновна, но я сейчас никак не могу. Завтра у нас похороны Дуни. — Константин почувствовал, что голос его подвел — сорвался. Он всегда мечтал иметь мужественный баритон с вальяжной хрипотцой — абакановский «фирменный» голос, как у отца и как, судя по рассказам помнивших, у деда Ираклия. Но природа наградила его мальчишеским тенорком с фистулой, что совершенно не шло к его начинавшей все сильнее полнеть, раздаваться вширь фигуре.

— Недолго она пожила на свете, бедная. Что творится, а? В какое безумно жестокое время мы живем. — Марья Антоновна покачала пышной платиновой головой. — Я сроду с охраной не ездила, только вон и есть у меня, что Василий — шофер. А после этого случая, веришь, задумалась, не нанять ли и мне какого-нибудь бугая-телохранителя. Так ведь это не спасет, если что. Они, подлецы, ведь сначала о своей шкуре пекутся. Известий из милиции нет?

— Нет. Меня вызывали, потом они в Калмыкове к нам приезжали. — Абаканов увидел, что официант несет заказанного Марьей Антоновной омара-фламбе. — У меня, признаюсь вам, просто почва из-под ног выбита всем этим. Ни о чем думать не могу. Все время Дуню перед собой вижу — вот так.

— Понятно, родная кровь. — Марья Антоновна снова кивнула. — И все же, сынок, соберись с мыслями, послушай меня. Из Красноярска, чем бы эти переговоры ни Кончились, мы все равно обязательно слетаем на комбинат. Что там будет — сам знаешь.

— Собрание акционеров, внеочередное. Меня уже известили.

— И что будет там, на нем, тоже догадаться нетрудно. Сам понимаешь, покуда контрольный пакет акций был в одних руках, да еще такого человека, как отец твой, один был разговор. Теперь же… Да, как рано, как нежданно-негаданно Константин ушел из жизни. Такого отца, как твой, Костя, поискать еще. Много у нас чего с ним было за целую-то жизнь и хорошего, и не очень, но главное скажу тебе — дело он умел делать. Умел! И других заставлял. Осиротели мы без него. Вот и на собрании этом акционеров… Естественно, Костя, там не одобрят идеи, чтобы Контрольный пакет акций был раздроблен, рассредоточен.

— Но все же по-прежнему останется в нашей семье, Марья Антоновна.

— А семья ваша какая? — Она с хрустом разломила мельхиоровыми щипчиками клешню омара. — Что есть такое ваша семья, Костя, можешь мне сказать? Молчишь, не можешь. Отец твой, конечно, в делах фору бы всем нам Дал, а вот в личной своей жизни путаник был еще тот. Сколько раз я ему говорила — уймись. Не унимался. Юбки его просто с ума сводили, справиться с собой не мог, что ли? Ни одной ведь не пропускал. Ни одной! Ну ладно — жены, но ведь, кроме жен-то, еще… Эта, которая экономкой-то у вас была, домработницей… Варька-то, Варвара.., так и живет у вас по-прежнему?

— Живет.

— На твоем месте я бы ее вон в двадцать четыре часа, интриганку.

— Я не могу, Марья Антоновна. Отец так хотел.

— Не можешь. Конечно, ты не можешь… Ах, сынок. — Марья Антоновна усмехнулась печально. — Если бы только знать вперед, каким боком жизнь повернется. И надо ли вообще столько жен, столько мужей, столько детей… Не лишнее ли это? Ну что же, скажу тебе одно: что бы ни решило собрание акционеров, я целиком на твоей стороне. Получается пока, что и на стороне интересов вашей семьи. Обязательства свои наш банк выполнит. Ну, дальше, на перспективу, учитывая интерес красноярского консорциума и открывающиеся возможности… Надо вести дела так, чтобы контрольный пакет акций избежал дробления по этому вашему столь непродуманному завещанию и по-прежнему оставался бы в одних руках.

— Чьих? — спросил Константин.

— Твоих, других кандидатур у меня нет. — Марья Антоновна проглотила шарик икры. — Вкусно тут готовят. Очень вкусно.

— Когда назад вас ждать?

— Думаю, дня три на все мне потребуется. Ну и ты с похоронами управишься. Что ты на часы поглядываешь? Торопишься куда-то?

— Нет, что вы, Марья Антоновна. Просто я должен на обратном пути захватить домой врача. Врача мы решили для Левы пригласить. Пугает он нас просто.

— Не оправился еще?

— Нет, что-то с ним творится. — Константин вздохнул. — Даже не знаю, что делать. Теперь вроде получается, он — мой сын. Я решил врача хорошего детского пригласить, мне порекомендовали внучку академика Картвели, вроде бы она дельный специалист по детской психике.

— Правильно. — Марья Антоновна с треском сокрушила щипчиками красный панцирь омара. — Правильно решил. Пусть врач его понаблюдает. Теперь даже эти вопросы на тебе. А своего-то когда ждете?

— Еще только седьмой месяц. — Константин покраснел. Краснел (и это было его большой проблемой) он часто, пламенно, как мальчишка. Неожиданно, предательски, по разным поводам — например, когда речь заходила о беременности его жены. — Жека со всеми нашими бедами что-то чувствует себя неважно. Боюсь, как бы на ребенке это не отразилось.

— Ничего, выдержит твоя Жека. Свози ее в Куршавель на недельку, в Баден-Баден. Славная она у тебя. Сестра Дуня тоже славной была, только уж больно шебутной. Все жить торопилась. И все по-своему, по-своему. Мужа себе какого-то нашла непонятного, совершенно не из нашего Круга… Ну, мало ли, что он известен. И какая же это известность? Кто сейчас в эти шахматы играет, где, кроме как у Илюмжинова? Хоть развестись догадалась вовремя. За сына вон потом как воевала… Слушай, а что по этому поводу милиция говорит? Ну, насчет всего этого.., насчет убийства ее?

— Говорят, что подозревают дорожное нападение. Что кто-то хотел завладеть ее машиной.

— Люди пошли — зверье, ворье. — Марья Антоновна мяукнула щипчиками по крахмальной скатерти. — Не то что за машину, за десятку зарежут, скоты. Слушай, Костя, я вот что