Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Когда он вам это говорил?

— Да вот как виделись мы с ним в последний раз, примерно за неделю до смерти его. Сильно он чем-то был встревожен, озабочен.

— Встревожен? — Да, я еще успокаивала его, спрашивала, когда отдыхать думает ехать, куда. Он только грустно так улыбнулся, а в глазах — тревога.

— А про Волгоград отец вам ничего не говорил? — спросил Константин.

— Про Волгоград? Нет. А что там — в Волгограде?

— Нет, ничего, я просто подумал… Он ведь с вами по всем вопросам советовался.

— Да по каким вопросам-то? — Марья Антоновна пристально посмотрела на него через стол. — Я про мужа сестры твоей говорила. А ты про что?

Константин молчал.

— Он что говорит-то хоть? — спросила Марья Антоновна.

— Кто? — Константин словно очнулся.

— Да муж ее бывший.

— Я с ним еще не виделся, не разговаривал.

— Но он хоть знает, что произошло?

— Знает, ему сразу, как и нам, стало известно, Зоя сообщила. Они с Дуней через нее вроде бы в последнее время отношения поддерживали. Я во все это не вникал.

— А надо было вникать. Да, дела семейные… Но жизнь, Костя, как река, дальше течет.

— Конечно, Марья Антоновна.

— Чрезвычайно вкусно. — Она «выпила» устрицу из ее раковины, промокнула губы салфеткой. — Что я тебе сказать еще хотела? Из Красноярска жди звонка. Ах, еще вот что… Тут у меня поселком вашим, Калмыковом, кое-кто очень интересовался. Солидный человек, очень солидный. Фамилию пока просил не называть. Но ты уж поверь мне.

— А что с Калмыковом?

— Делать-то что с ним станете? Делить ведь будете. Придется — по завещанию. А значит, продавать.

— Я об этом пока не думал.

— Он не думал. Пора подумать, Костя. Придется продавать. Место там у вас золотое — участок, парк какой. Дом, конечно, хибара эта советская, на слом пойдет. Это место достойно лучшего. Так у меня уже о нем справки наводят.

— Я об этом пока еще не думал, — повторил Константин.

— Вся беда, сынок, что ты все, даже этот вот наш белый свет воспринимаешь как данность — отныне, навечно

И неизменно. — Марья Антоновна усмехнулась. — Это не твоя вина. Воспитали так тебя. Всех вас так воспитали. И отца твоего. Я вот помню, как году в 88-м — у меня тогда кооператив был всего-то-навсего, дела мы свои только развертывали — познакомили меня с отцом твоим. В Министерстве внешней торговли он еще тогда работал. И как-то однажды привез он меня туда к вам, в Калмыково. Показалось мне тогда, в восемьдесят восьмом-то году, что где-то на другой планете я, так все было невиданно, круто, шикарно. А теперь ты бы мой дом на Новорижском поглядел… Я дам тебе совет, Костя, взгляды свои на жизнь ты должен срочно менять. И это свое благодушие, мягкотелость.., уж и не знаю, как назвать, тоже изжить должен. Иначе трудно тебе будет без отца — в открытой-то воде. И нам с тобой будет трудно. А я хочу, чтобы было легко. Мы ведь партнеры.

— Да, Марья Антоновна, просто я со всеми этими несчастьями… Но я подумаю обязательно.

— Подумай. Сейчас недвижимость в цене. За такой Участок в таком месте несколько миллионов можно взять. И семья твоя — сестры, братья — возражать не станет. Все равно под одной крышей вы не уживетесь. Квартиры у вас У всех есть, отец вас обеспечил, успел. Словно чувствовал, что недолго ему осталось. Торопился. — Марья Антоновна вздохнула.

— Я буду иметь в виду. Я понял, — послушно сказал Константин. Он знал, что перечить Марье Антоновне — владелице банка «Стабильность и перспектива» — открыто нецелесообразно. «Контрпродуктивно», как говаривал еще его отец. Это было «мидовское» словечко, затесавшееся в их семейный лексикон еще в те, почти забытые сейчас времена, когда отец служил в Министерстве внешней торговли. Теперь уже Константин часто повторял его про себя.

Официант принес кофе и ликеры. Константин попросил счет и расплатился за себя и за свою гостью.

Глава 10. ПОРТРЕТ В СЕМЕЙНОМ ИНТЕРЬЕРЕ

Константин Абаканов должен был забрать Нину от метро «Смоленская» — так было условлено.

— Я думала, еще не скоро, дня через два-три, а он вчера позвонил, — сообщила она Кате по телефону.

— Такие вещи всегда скоро делаются. Тебя же порекомендовали ему, а он, видимо, к рекомендациям прислушивается. — Катя разговаривала с Ниной из кабинета Колосова. — Как твое первое впечатление?

— Вежливый, деловой, немногословный. Здоровьем сына своей покойной сестры вроде бы не на шутку обеспокоен.

— Нина, все время держи нас в курсе. — Никита Колосов взял трубку. — Мы тебе звонить пока не будем, звони сама, и только на Катин номер мобильного. Мне только в крайнем случае и только со своего мобильника. У них в доме на телефоне наверняка определитель, так что не надо, чтобы наши служебные номера там светились. Как мы и договаривались, постарайся как можно скорее сделать так, чтобы и Катя посетила этот дом. Мне важны ее оценки.

Нина ждала Абаканова на троллейбусной остановке. С собой она решила взять минимум вещей. Только самое необходимое. Но все равно набралась целая дорожная сумка. Прихватила и несколько книг по детской психологии, а также по нервным расстройствам, надеясь найти там описание клинического случая, с которым ей предстояло ознакомиться. Чувствовала она себя неуютно.

Дул пронизывающий ледяной ветер. Снег, которого все ждали, так и не выпал. Москва была сухой, промерзшей до звона и пыльной. Давно уже стемнело, но на Смоленской площади было светло, как днем, от ярких витрин и ослепительной рекламы. «Вот всегда хотела посмотреть Бродвей, — думала Нина. — Так чем наше Садовое кольцо хуже?» Возле остановки затормозил спортивный «Мерседес» желтого цвета. Из него вышел полный молодой мужчина в синем пальто нараспашку. Он внимательно оглядел мерзнувших на остановке пассажиров и подошел к Нине.

— Вы Картвели? Я Константин Абаканов, добрый вечер.

— Добрый вечер, я — Нина, — сказала Нина.

— Садитесь в машину. Извините за опоздание. Пробки.

Он усадил Нину на заднее сиденье. Поехали. Нина созерцала его коротко стриженный затылок — три набегающие складки, глубоко врезающиеся в клетчатое кашне от «Барберри». Она отметила, что Абаканов назвал только первую часть своей двойной фамилии, как и при их первом разговоре по телефону. Удивила ее и машина — «Мерседес» цвета желтка. Мужчины, если они только могут позволить себе такое авто, выбирают обычно цвет престижа — черный