Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Так, значит… — проворчал Юханссон и увидел Эрику Бреннстрём перед собой.

— В следующий раз ты точно его возьмешь, — сказал Херманссон.

— Да, — сказал Юханссон. — Само собой, я сделаю это. «Интересно, чего Эрика так боялась?» — подумал он.

Трудолюбивая норландка, руки которой хранили отпечаток тяжелой работы. Две дочери, чья жизнь удалась. Не как для Жасмин, которая была бы одного возраста с ними, если бы осталась в живых, и для нее все наверняка сложилось бы еще лучше. По крайней мере, с материальной точки зрения.

— Обещай, — попросил Херманссон. — Пусть я буду первым, кто узнает.

— Естественно, — заверил его Юханссон. — Мы будем поддерживать контакт.

«Найдя его, я в любом случае ничего не расскажу твоему зятю или тебе», — подумал он, откладывая в сторону свой мобильник, но уже секунду спустя тот зазвонил снова.

— Да, — ответил Юханссон.

«Еще один желающий вырвать кому-то руки и ноги».

— Эверт, твой старший брат, если ты еще его помнишь. Что ему надо? Эверт наверняка повырывал немало рук и ног в свое время.

— Батрачонок прибудет в субботу, — сообщил Эверт. — Впрочем, об этом я уже договорился с Пией, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Зачем тогда звонишь?

— Забыл сказать кое о чем. Ну, относительно парня, батрачонка.

— Я слушаю, — продолжил он.

— Он — русский, — сообщил Эверт.

— Русский, — повторил Юханссон. — Он говорит хоть как-то по-шведски?

— Само собой, — ответил Эверт. — Он же прожил здесь уже почти пятнадцать лет.

— Сколько же ему сейчас?

— Он родился в восемьдесят седьмом, приехал в Швецию маленьким ребенком. В десять лет, если не ошибаюсь. До этого находился в детском доме в Санкт-Петербурге.

— Но ты отвечаешь за него?

— Само собой, — сказал Эверт. — Он хороший парень, нисколько не избалованный, в отличие от моих собственных детей.

— Какой он как человек? Ты мог бы описать его?

— Как я, — объяснил Эверт. — Он — хороший.

— У него есть какое-нибудь имя?

«У меня теперь собственный батрачонок, — подумал он. — И всего-то понадобилось, чтобы образовался тромб в голове».

— Максим, Максим Макаров, как хоккеист. Ну ты знаешь. Тот дьявол, который в свое время расправлялся с нашими парнями из «Тре Крунур», как с малыми детьми. Его зовут Максим, или Колобок, кстати.

— Сергей, — поправил Юханссон. — Хоккеиста звали Сергей Макаров.

— Кто знает, может, это его отец, — хохотнул Эверт.

— У тебя все?

— Нет. Еще одно дело. Он привезет с собой твой новый автомобиль. Такой же, как раньше, только с автоматической коробкой.

— Спасибо, — сказал Юханссон. Полностью собственный батрачонок, который вдобавок будет жить в их с Пией доме.

В том самом, который Юханссон еще недавно считал своей крепостью.

«Что, черт возьми, происходит?» — подумал он.

55

Утро пятницы 30 июля 2010 года

— У тебя найдется немного времени? — спросила Матильда. — Есть одно дело, с которым, мне кажется, мы могли бы разобраться, прежде чем поедем на лечебную физкультуру.

— Конечно. — Юханссон отложил в сторону утреннюю газету.

«Очень кстати», — подумал он, поскольку при любой попытке читать у него все равно сразу начинала болеть голова.

— Дело касается Йозефа Саймона, ты еще спрашивал, не могу ли я проверить его по Интернету, — напомнила Матильда.

— Ты что-нибудь нашла?

— Массу, — сообщила Матильда. — Там чего только нет.

— Попытайся изложить вкратце, — попросил Юханссон.

— Родился в пятьдесят первом в Тегеране. Перебрался в Швецию в качестве политического беженца в семьдесят девятом вместе с женой и маленькой дочерью. Тогда его звали Йозеф Эрмеган. Имел высшее медицинское образование. Работал исследователем и врачом в Каролинском институте в Сольне. Шведский гражданин с восемьдесят пятого. Развелся в том же самом году. Через год поменял имя на Йозефа Саймона. Оставил Швецию в девяностом и переехал в США. Получил грин-карту еще до того, как сошел с самолета. Стал американским гражданином уже в девяносто пятом, что, пожалуй, необычно быстро. Особенно после 11 сентября, хотя в его случае все было раньше, конечно. Но это ты, наверное, уже знал?

— Да, — подтвердил Юханссон. — Меня интересует, как его жизнь сложилась потом.

«Можно думать о ней что угодно, но она, черт побери, далеко не глупа, несмотря на ее внешний вид».

— Относительно него следует выделить три момента, — начала Матильда. — Во-первых, он, похоже, невероятно богат. Просто невероятно. Играет огромную роль в фармацевтической промышленности. В его владении и под его контролем находится масса предприятий по производству лекарств, а также несколько ИТ-фирм, действующих в рамках той же отрасли. Совсем недавно он продал одну такую, разработавшую новое программное обеспечение, позволяющее оставить в живых множество подопытных животных, на которых они проводят свои эксперименты. Мышей, крыс, кроликов, шимпанзе, кошек и собак. Ты вообще представляешь, как много такой живности фармацевтические и косметические компании умерщвляют каждый год?

— Нет, — ответил Юханссон. — И сколько же?

— Несколько сотен миллионов, согласно их собственным данным, и свыше миллиарда, если верить другим независимым источникам. Проданная им сейчас фирма придумала программу-имитатор, позволяющую сохранить жизнь почти двадцати процентам из них. Не потому, что кролики милые существа или по какой-то похожей причине, просто приходится много тратить, прежде чем человек доведет до конца эксперимент с длинноухим созданием и сможет отправить его в мусорный бак.

— И сколько он выручил от данной сделки? — поинтересовался Юханссон.

— Одну целую и семь десятых миллиарда долларов. Почти тринадцать миллиардов шведских крон. А создавая ее семь лет назад, он вложил лишь несколько миллионов. Долларов, разумеется.

— Другими словами, он заработал кое-какие денежки, — констатировал Юханссон.

— Да, шеф. Он заработал их целую кучу. И он находится в списке уже много лет.

— В каком еще списке?

— Пятиста самых богатых людей мира.

— И сколько он имеет?

— В прошлом году его личное состояние оценивалось между двенадцатью и пятнадцатью миллиардами. Долларов, конечно.

«Эверту до него как до луны, — подумал Юханссон. — Поменяй он их на шведскую валюту и монеты по двадцать крон, даже Дядюшка Скрудж лопнул бы от зависти, пока купался в них».

— Что еще? — спросил Юханссон.

— Он, похоже, ведет некий крестовый поход против педофилов.

— И как он осуществляет его? Я полагаю, не бегает же кругом и не рубит их мечом?

— Борется почти всеми возможными способами, — сказала Матильда. — Он основал фонд. И сделал это уже в 1995 году, под названием Yasmine’s Memorial Foundation. Он и его предприятия вложили туда сотни миллионов долларов с момента его учреждения.

«Необлагаемых налогами, — подумал Юханссон. — Необлагаемых налогами для самого Саймона и его предприятий. Хотя какая, собственно, разница, если это также хорошо для бизнеса в стране, где он живет, и