Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Да, — сказал Юханссон.

— Я сделала бы это, — подтвердила Матильда.

— Я тебя услышал, — буркнул Юханссон.

— Я понимаю, почему ты спрашиваешь.

— И почему же? — поинтересовался Юханссон.

— Просто, мне кажется, ты найдешь его, — ответила Матильда. — Я почти на сто процентов уверена в этом. А тогда, по твоему мнению, есть опасность, что я узнаю, о ком идет речь, и попытаюсь получить, например, сто миллионов, намекнув ее отцу о том, как его зовут и где он живет.

— А ты поступила бы так?

«Здесь ты наверняка не одинока», — подумал он.

— Нет, — ответила Матильда. — Всему есть границы. Если бы дело касалось моей дочери, конечно, порвала бы его на куски. Но это совсем другое дело, нет.

— И почему? — поинтересовался Юханссон.

— Всему есть границы, — повторила Матильда. — Ты же должен это знать.

— Я знаю, — сказал Юханссон.

«Границы, которые ты никогда не сможешь переступить, поскольку в противном случае сам станешь хуже тех людей, которые столь ужасны, что ты даже не в состоянии отнять у них жизнь».

— Пусть он просто получит пожизненное, позаботься об этом, — сказала Матильда. — Тогда все будет нормально, и тебе не придется беспокоиться за таких, как я.

Приехав домой, Юханссон сразу же позвонил старому другу своего брата Эверта. С ним они обычно охотились вместе. Известному журналисту, специализирующемуся в области экономики. Он уже сорок лет внимательно следил за всеми важными событиями в мире бизнеса, знал почти всех, причастных к той сфере человеческой деятельности, и не боялся кольнуть кого-то при необходимости.

— Я звоню, чтобы задать один вопрос, — сказал Юханссон. — Надеюсь, не помешал тебе?

— Рад слышать тебя, Ларс. Ты никогда не мешаешь. Как у тебя дела?

— Лучше некуда, — солгал Юханссон.

— Тогда, как обычно, увидимся на охоте на лосей, — сказал его добрый друг.

— Я тоже на это надеюсь, — буркнул Юханссон. — Как я уже намекнул, меня интересует одно дело.

— Спрашивай, ради бога.

— Йозеф Саймон… Ты знаешь его?

— Да, и даже, как мне кажется, получше многих. Еще с той поры, когда он жил в Швеции. Я делал репортаж о нем уже в начале восьмидесятых. Он и его дядя, тогда профессор Каролинского института, помимо основной деятельности имели частное предприятие. Они занимались исследованием анализов крови, мочи, кала и всего прочего, что муниципальные власти отправляли к ним. Это было лет тридцать назад.

— И как у них шли дела?

— Просто блестяще, — ответил его товарищ по охоте. — Отсюда мой интерес, и как результат — репортаж. Обычная колбаса может цениться на вес золота, да будет тебе известно, если кто-то вобьет себе в голову, что в ней есть бактерии, которые находиться там не должны. Или всякое другое, из той же оперы, или чего-то там слишком много, или слишком мало…

— И как бы ты описал этого Саймона? — спросил Юханссон. — В двух словах, — добавил он.

— В двух словах скажу так. Если есть в нашем мире какой-то человек, кого я не пожелал себе в качестве врага, причем я говорю не о бизнесе, а о чувствах и человеческих отношениях, то это именно Йозеф Саймон. Ни в коем случае.

— Что случилось бы тогда?

— Он наверняка убил бы меня, — ответил его товарищ по охоте. — Я исхожу из того, что тебе известно о трагедии с его маленькой дочерью Жасмин.

— Да, само собой. Но подожди, по-твоему, ему могло бы прийти в голову отправить на тот свет даже такого, как я?

— Если бы ты был шефом и СЭПО, и Государственной криминальной полиции?

— Да, — подтвердил Юханссон.

— Если бы оказалось, что ты замешан в убийстве его дочери, он, естественно, сделал бы это. Будь ты даже президентом США, он, по крайней мере, предпринял бы серьезную попытку. Йозеф — человек с неограниченными ресурсами, и, смею тебя заверить, тот или иной американский педофил на собственной шкуре испытал это. Пусть они никогда не читали и не слышали о Жасмин.

— Вот как, — вставил Юханссон.

— Я недавно прогулялся по Интернету, — продолжил журналист. — По времени это совпало с тем, когда истек срок давности по делу Жасмин, в связи с упразднением срока давности для убийств. Не знаю, читал ли ты полемическую статью в «Свенска дагбладет», но убийство Улофа Пальме сравнили с убийством Жасмин. В том плане, что для расследования Пальме срока давности не существует, в то время как в случае убийства маленькой девочки Жасмин он закончился, и все из-за каких-то трех недель, не хвативших до вступления нового закона в силу. Несмотря на железное доказательство в виде ДНК преступника, способное стопроцентно уличить его, сколько бы лет ни прошло. Я имею в виду, что если и есть какие-то преступления, которые никогда не оставляют равнодушными людей, то это убийства детей на сексуальной почве. Мы ведь все родители.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Юханссон. — Это же кошмарный сон для любого отца или матери.

— Я нашел кое-какие интересные факты. Тебе известно, например, как много убийств педофилов произошло в США в прошлом году?

— Нет, — сказал Юханссон.

— По меньшей мере триста, — сообщил его товарищ по охоте. — По данным ФБР, если тебе интересно, а они вряд ли взяты из воздуха. Такие преступления даже получили собственное название в Штатах, их называют Pedofile-Victim-related-Murders[346]. Свыше трехсот за последний год. И знаешь, сколько из них раскрыты и убийцы предстали перед судом?

— Нет, — ответил Юханссон.

— Три, — сообщил его добрый друг. — В одном случае преступника признали невиновным по причине незаконного обыска. Какого-то бедного фермера из южных штатов, и присяжные были из той же местности. Догадайся, кстати, кто нанял дорогущего адвоката для этого господина? Конечно же фонд, который Йозеф основал в память о своей дочери.

— А второй? — спросил он. — Что случилось с ним?

— Там все гораздо проще, — поведал его добрый друг. — Он сам оказался жертвой, поэтому получил условный приговор и остался на свободе. Он отрезал у преступника член и засунул ему в рот. Это случилось в Нью-Йорке, кстати, а там человек все-таки относительно защищен в правовом плане.

— Третий случай тогда?

— Это дело закончилось принудительным психиатрическим лечением. Но приговор уже обжалован и должен находиться на рассмотрении в высшей инстанции. Осужденный пока выпущен под залог.

— Но не сам же Йозеф бегает по улицам и восстанавливает справедливость?

— А зачем, боже праведный, он должен это делать, — сказал его добрый друг. — Он же отдает миллиард в год, я говорю о шведских кронах, тем, кто с удовольствием занимается подобным бесплатно.