Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Она меня никогда и не спрашивала, — ответил Джордж. — Она только читает мне нотации и ругается со мной, а спрашивать меня она никогда не спрашивает.

— Женщины — они такие, — глубокомысленно заметил я. — Ты не думаешь о разводе, значит?

— Нет, Бернард, о разводе я не думаю. — Он перешел в другую комнату, в которой явно раньше располагалась домашняя прачечная: из стены были выведены водопроводные краны для стиральной машины. Стены были покрашены в белый цвет, пол выложен серым кафелем, а в центре находилось углубление и отверстие для стока воды. — Здесь подходящее место заниматься фотографией, как ты смотришь?

— Да, пожалуй, — буркнул я.

— А Тесса говорит, что ей хотелось бы иметь здесь комнату для шитья. По мне это смешно — иметь специальную комнату для шитья. Но раз она этого хочет, я сказал о'кей. Есть еще ванная, из которой я могу сделать фотолабораторию. Хотя, конечно, глупо делать фотолабораторию в комнате с окном, если есть внутренняя комната. — Потом он перешел в следующую комнату и щелкнул выключателем, хотя и знал, что света нет. — Чувства мои к ней умерли, конечно. Какая любовь выдержит такие постоянные удары со стороны неверной жены?

День почти погас, и его профиль на фоне окна был обрамлен красно-золотистой линией. Он снова глянул на улицу, на месте ли машина.

— Мрачные у тебя перспективы, Джордж, — жить с человеком, которого не любишь.

— Ты так считаешь? Для тебя это так, конечно. Но я католик. — Ну конечно, как же я забыл об этом? Надо же было оказаться таким дураком, чтобы упомянуть о разводе! Джордж понял мои переживания и сказал: — Да, никакого распятия в гостиной, никакого золотого креста на шее, но я католик, и моя вера дорога мне. Я встаю в шестом часу, чтобы успеть на семичасовую службу и не опоздать на работу. Папа и мама вставали так же рано, пока папа не упал в трюм и не сломал ноги. Остаток своих дней он провел в каталке. После этого несчастья мама стала возить его на более позднюю службу. В Польше два брата матери — священники. У меня мозгов не хватило для этого занятия, но я настоящий верующий. — Джордж улыбнулся. Полагаю, в этот момент он подумал, как странно слышать такие признания от человека, которого люди считают капиталистом из лондонских низов, склоняющим голову только перед мамоной. — Мне так легче здесь жить. Я посещаю мессу в храме на Фарм-стрит. Я верую, как иезуит. — Он улыбнулся. — До церкви всего несколько шагов. Хорошая такая, маленькая. Экономлю несколько минут, чтобы поваляться утром в кровати.

Он как-то неестественно улыбнулся при этом, а я подумал, что вряд ли знаю другого человека, который был бы так безразличен к нескольким лишним минутам сна, как Джордж.

— Она чувствует себя очень неуверенно, — сказал я, — неуверенно в этой жизни.

— Это она так говорила тебе?

— Она очень ранима, Джордж. Ей необходимо обрести веру в себя. Ты наверняка понимаешь, что под всей этой бравадой прячется колоссальное отсутствие уверенности в себе. Фиона всегда говорила, что у нее — синдром второго ребенка. Теперь я вижу, что и с моими детьми происходит то же самое. Тесса росла в тени своей сестры — умной, с сильной волей.

— Ты еще не упомянул папашу с диктаторскими замашками, — добавил Джордж. Он взял со стремянки шляпу, куда ее до этого положил. — Я вижу, ты много думал об этом. Возможно, мы выбрали не тех сестер. Возможно, тебе удалось бы помешать Тессе сойти с пути истинного — чего не удалось мне.

Трудно было понять, серьезно он это говорил или с издевкой.

— А тебе удалось бы помешать сойти с пути истинного Фионе — чего не удалось мне? Ты это хочешь сказать?

— Кто его знает?

— Я начинаю думать, что Фиона возненавидела меня.

Сам не знаю, почему это мне вздумалось исповедоваться ему в том, в чем я не признавался никому другому. Может, потому, что у Джорджа была манера держаться, как у бесстрастного медицинского специалиста. И как, полагаю, у священника, к которому приходят на исповедь.

— Потому что ты живой упрек ей, — не задумываясь произнес Джордж. Может, эта мысль приходила ему в голову раньше. — На фоне тебя она чувствует себя маленькой. Ты дал ей почувствовать себя незначительной.

— Ты так думаешь?

— Предать страну — это как предать любимого. Когда брак расползается по швам, победителей не бывает, здесь проигрывают оба. Каково же Фионе вынести, что ты продолжаешь все там же работать, жить все в том же доме, с детьми? Она с ума сходит, Бернард. Она кажется себе ненормальной девочкой, которая увлеклась игрой в политику. Как эти горластые киноактрисы, которые воображают себя политическими деятелями. Конечно, она тебя возненавидела. — Джордж поиграл шляпой и водрузил ее на голову, давая понять, что хотел бы сменить тему. — Теперь, если ты не передумал выпить, пойдем в «Коннот», это за углом. Посидеть я люблю в отелях и вообще в местах с комфортом. Я не большой любитель всяких забегаловок. Я слишком много в них бываю по делу. И по сандвичу, если не возражаешь. У меня дома ничего нет.

— Приглашение было с моей стороны, — напомнил я ему. — Так что разреши угостить тебя ужином, Джордж.

— Очень любезно с твоей стороны, Бернард. Я вижу, ты все ездишь на своем старом «форде». Разреши мне подобрать тебе что-нибудь получше.

— В перспективе, Джордж. Сейчас мне не к спеху.

— Хорошо, ладно. Нет ничего занятнее, чем продавать человеку автомобиль, — сказал Джордж, и выглядел он при этом весьма серьезным. Теперь, когда наша неприятная беседа осталась позади, он расслабился, сейчас это был совсем другой человек. Очевидно, ему от этой беседы было так же муторно на душе, как и мне. — У меня есть тачка прямо для тебя. Машина прошла через руки пары бандитов, они купили ее у меня специально на дело. Тормоза, управление — чудо, она у меня на шоссе шла как миленькая сто шестьдесят. И дешево пойдет, Бернард. Ну как, заинтересовался?

— А почему дешево, Джордж?

— Кузов паршивый, он даже не стоит того, чтобы с ним возиться. А когда народ приходит покупать машины, тормоза, рулевая система мало кого волнует. Меньше чем каждый десятый заглядывает в двигатель, Бернард. Я покупаю и продаю фактически кузова, я так и говорю своим рабочим.

— Ты меня заинтересовал.

— Конечно. На вид потрепанная машина, а «Мерседес-450» устанет за ней пыль глотать. То есть это машина как раз для тебя. Приходи