Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Мы оба вели себя по-детски, — примирительно произнес я.

Глория не улыбнулась, а я по-прежнему не знал, как оценить ее теперешние действия.

— Но это же я нанесла тебе ущерб.

— Я уже возместил его. Мне не нужно это.

— Я подумала, конечно, об этом. Но «Маркс и Спенсер» очень хорошо делают нижнее белье. Они даже возвращают деньги, если… — Глория бросила на меня взгляд и достала большой служебный конверт. — Вот твой билет до Мехико и на триста фунтов дорожные чеки. Билеты и чеки сделаны на имя Сэмсона, но я с утра могу поменять имя, если у тебя паспорт на другое имя. Если же берешь все это, то дорожные чеки нужно подписать теперь же. Наши финансисты не любят, чтобы их оставляли вот в таком виде. А твоя секретарша не знала точно, поедешь ты под своим именем или под другим. Она сказала, что ты не любишь делиться с другими такого рода информацией.

— Спасибо, Глория. Сэмсон вполне сойдет.

— Можно я положу эти вещи на место? — спросила она.

Глория встала, допила оставшийся на самом донышке коньяк и пошла к лестнице. Я хотел было сказать «нет», но она уже поднималась по ступенькам. Мне оставалось только пожать плечами.

Прошло минут пять, как она была наверху, когда раздался такой удар, словно загремел с тумбочки телевизор. Я поспешил наверх и вошел в спальню. Там было темно, но при свете ночной лампы я увидел развешанные по комнате одежду и нижнее шелковое белье Глории. Сама же она сидела на кровати совершенно голая. Когда я вошел, Глория перестала заниматься волосами и встала, положив руки на бедра, как будто собралась заняться утренней гимнастикой.

— Что за шум? — вырвалось у меня.

— А как же мне было вызвать тебя сюда? Не кричать же тебе.

— Не надо, Глория. Ты же только что сказала, что идешь от своего друга.

Фигура у нее была волшебная, я не мог не смотреть на нее.

— Нет никакого друга. Я сказала так на случай, вдруг у тебя женщина в доме.

— Что за шутки?

— Никаких шуток. Тогда я отказалась от этого и решила использовать другой шанс. Я уже думала на эту тему. Глупо тогда получилось. — Глория забралась в постель и натянула на себя одеяло до подбородка. Она действительно дрожала. — Ой, какая холодная постель. Ты когда-нибудь слышал об электрических одеялах? Иди и погрей меня.

Я не знал, что делать.

— Не бойся, Бернард, интересы безопасности не пострадают. Я проверена и имею допуск ко всем категориям документов. — Она мечтательно улыбнулась и встряхнула головой, так что ее волосы заиграли в свете лампы. — Иди сюда, человек действия. На работе говорят, что ты импульсивен и действуешь по инстинкту. — Видимо, она что-то прочла на моем лице, потому что быстро добавила: — Нет, на работе никто не знает. Твоя секретарша думает, что я передала билеты дежурному. Я не шучу, клянусь тебе.

Ее молодости и искренности сопротивляться было невозможно. Я стал раздеваться. Глория ничего не говорила, только смотрела и призывно улыбалась. Когда я лег в постель, она потянулась через меня, чтобы погасить лампу. Не в силах сдерживать себя, я схватил ее.

Потом, спустя продолжительное время, я лежал и рассматривал ночной столик, которым когда-то пользовалась Фиона. Из коридора проникал слабый свет, и в этом свете мне была видна книга по истории, которую Фиона так и не одолела дальше тридцатой страницы, ее расческа и аспирин. Вставая, она сразу начинала расчесывать волосы. Она делала это почти рефлексивно, даже полностью не проснувшись.

— Не засыпай, — попросила Глория.

— Напротив, у меня ни в одном глазу.

— Ты сейчас думаешь о жене… о детях.

— Детей здесь нет.

— Да я знаю, дурачок. Теперь, когда я работаю с твоей секретаршей, я знаю про тебя все.

— Так ты выведывала? — спросил я как можно серьезнее.

— Конечно. А разве не в этом смысл нашего учреждения?

— Да, но не друг о друге.

— Иногда и друг о друге, — подправила она меня.

— Да, иногда и друг о друге, — согласился я.

— Я хотела бы, чтобы ты мне доверял. Чтобы по-настоящему доверял.

— Зачем?

— Затем, что я люблю тебя, — промолвила Глория.

— Ты не можешь меня любить. Я тебе в отцы гожусь.

— Какое это имеет отношение к любви?

— У нас с тобой никогда ничего не будет. Ты и я…

У нас не получится ничего серьезного, Глория.

— Слушай, тебе очень не нравится это имя — Глория?

— Почему это?

— Потому что ты так его произносишь… В семье меня зовут Зу — сокращенное от Жужа.

— Так вот, Зу, я нормально отношусь к имени Глория.

Глория засмеялась, на мгновение прижала меня к себе, а потом склонила надо мной голову и, как бы в ярости, укусила меня за плечо. Потом она внезапно сделалась серьезной и, погладив голубое полосатое одеяло, спросила:

— А были с тобой в этой постели другие женщины? После того как жена ушла от тебя?

Я не стал отвечать.

— Глупый вопрос, я как-то не подумала.

— Да нет, все нормально. Что же мне, давать обет безбрачия на всю оставшуюся жизнь?

— Ты все еще любишь ее?

— Я скучаю по ней. Живешь с человеком, имеешь детей, они вырастают на ваших глазах. Совместные треволнения, переживания, вместе делили горести… Она часть моей жизни.

— Как ты думаешь, она вернется?

— Я думаю, это не лучшая тема для разговора. В конторе есть официальная бумага по поводу нее. Вопрос об исчезновении моей жены подпадает под компетенцию закона об охране государственной тайны.

— Бог с ней, с конторой, Бернард. Я говорю о тебе… — Последовала продолжительная пауза. — И обо мне.

— Она никогда не вернется. Такие люди не возвращаются.

— Я чувствую, ты негодуешь. Ты не опечален ее уходом, а негодуешь. Тебя трогает не политическая измена, а измена тебе. Вот что заставляет тебя так сильно переживать ее бегство.

— Ерунда, — отрезал я.

Глаза у меня привыкли к тусклому свету из коридора. Глория привстала, опершись на локоть, чтобы лучше видеть мое лицо. Одеяло сползло с ее плеч, я видел и угадывал ее наготу.

— Никакая не ерунда. Твоя жена убежала не потому, что читала «Капитал». Она, должно быть, работала вдвоем с глубоко законспирированным советским офицером. И длилось это многие годы. Тому дали задание, у них получился роман, он ее соблазнил. Не знаю, насколько искренними были их физические отношения, но твоя жена была соблазнена.

— Мысль романтичная, Зу, но эти вещи так не делаются.

— Женщина ориентируется