Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Это в Лондоне продумали, — информировал я Вернера. — Как только мы даем телеграмму, что Штиннес у нас, они организуют утечку информации в одно из информационных агентств, и в прессе появляется сообщение, что к нам перешел высокопоставленный сотрудник КГБ и предоставил нам сведения о деятельности КГБ за последние несколько лет. И какой-то избранный ими журналист опубликует даже секретные данные, полученные от Штиннеса.

Вернер от жары оттянул майку, чтобы подышала грудь.

— Но Эрих Штиннес ничего пока не передавал Лондону, да?

— Ты о чем это?

— О том, что Центр хочет поскорее вывалять его в грязи, чтобы он и не помышлял уже о возвращении.

— Фантастика, Вернер! — воскликнул я с деланным восхищением. — Ты на лету ловишь мысли. Но только лови их так, чтобы Штиннес ничего не учуял.

— Где бы ты хотел встретиться с Эрихом? — спросил Вернер.

— Знаю, что мне надо во что бы то ни стало увидеться с ним лицом к лицу. И задолго до пятницы. Хорошо бы сегодня, если возможно. Если ему хочется исповедоваться Зене или кому-то еще по этому вопросу, это его дело, я не могу решать за него. А о встрече в пятницу должен знать только он, Вернер.

— Ты хочешь отстранить Зену от этого? И меня тоже?

— Ты свое сделал, и Зена тоже. Будем заканчивать. Я хочу смотаться из этого города. От дождя, жары, от этой вони. Мне не пришла бы в голову мысль ехать сюда отдыхать.

— Дядя и тетя Зены возвращаются из поездки в конце недели, так что мы тоже уезжаем. Но я ни о чем не сожалею. После этой ужасной влажности я теперь никогда не буду жаловаться на берлинский климат. Я три раза вызывал мастеров по кондиционерам, и три раза они говорили мне, что он работает прекрасно. Они говорили, что на улице слишком жарко и машина не справляется с такой жарой.

Я понимающе кивнул.

— О'кей, — сказал Вернер. — Я сведу тебя с Эрихом Штиннесом. Около шести он собирался позвонить. Я привезу его, куда ты захочешь.

— Мне надо поговорить с ним. В надежном месте. Например, возле мастерской Анхеля, ремонт кузовов, это поблизости от Девы Гваделупской, помнишь? Мастерская покрашена в очень яркие красный и желтый цвета.

— Во сколько?

— Значит, въезжаешь туда, дальше через мастерскую и во двор. Моя машина будет стоять там. Так, скажем… в семь часов.

— Я буду там.

— Только без Зены, — предупредил я.

Вернер выпил лимонада.

— Я ее такой еще никогда не видел, — грустно промолвил он. — Ей Эрих действительно нравится, она беспокоится за него.

— Держи ее подальше от этого дела, Вернер.

— Берни, ты же не думаешь, что Зена может увлечься Эрихом Штиннесом? Или?

— Ты знаешь ее лучше, чем я, — сказал я, избегая прямого ответа на вопрос. Потому что если бы я ответил, то сказал бы только одно: я знаю, что уже увлечена, и знаю предмет ее увлечения. Этих «предметов» Эрих Штиннес скоро получит двести пятьдесят тысяч.

— Я? Знаю? — спросил Вернер тоном сильно сомневающегося человека. — Нельзя рассмотреть человека, которого любишь. Разве только сквозь цветные очки. Иногда я жду от нее слишком многого. Я люблю ее. Я отдал бы ей все сокровища короны.

— Сокровищам она обрадовалась бы, Вернер.

Он натужно улыбнулся.

— Я ее очень люблю, слишком — я сам знаю это. Ты мой друг, тебе все это легче разглядеть.

— Бессмысленно спрашивать меня о Зене, — сказал я ему. — Бессмысленно спрашивать мое мнение о любой женщине. Какие мысли у Зены в отношении Эриха Штиннеса — этого не дано понять никому из нас. Я считал, что она ненавидит русских.

— Она очень много о нем говорит. Она хранит одну из его фотографий, которые он прислал для паспорта. И хранит ее в собственном паспорте. Я видел, как она доставала ее оттуда, когда мы проходили контроль в аэропорту.

— Это не так важно.

— Если она убежит со Штиннесом, я умру, — сказал Вернер.

— Никуда она не собирается бежать с ним. И даже если случится невероятное и она сбежит, то ты не умрешь, Вернер. Ты будешь чувствовать себя разнесчастным, но не умрешь.

Я хотел было схватить его и потрясти, чтобы вывести из этого упадочнического настроения, но по прежнему опыту знал, что это бесполезно.

— Когда мы в этот раз улетали из Берлина, она все свои драгоценности перенесла к сестре.

Вот дерьмо, подумал я, редкостное. Однако улыбнулся и спросил:

— И много драгоценностей?

— Хватает. Несколько перстней с бриллиантами, три нитки жемчуга, платиновый браслет с большими бриллиантами. Потом еще массивное золотое ожерелье, которое обошлось мне почти в десять тысяч марок. Потом, у нее есть вещи, оставшиеся от матери. Подвески, часы с бриллиантами и жемчугом. Она любит драгоценности. Да ты видел, наверно, многое на ней.

— Может, и видел, не обращал внимания.

— И все это она перетащила к сестре.

— Мало ли, боялась ограбления.

— Да, когда мы уезжаем, она всегда уносит это из квартиры.

— Ну вот видишь. Ей так спокойнее, она будет знать, что не пропадет. Не в Мексику же их тащить. В одной таможне хлопот не оберешься. А обратно ввезти — еще труднее.

— Но обычно она просит меня положить это в банковский сейф, а на этот раз отвезла к сестре.

— Ты всегда можешь спросить ее об этом, — сказал я, размышляя, как бы переменить тему.

— Я уже спрашивал. Она ответила, что сестре захочется поносить их, пока мы будем в отъезде.

— Ну видишь? Вот тебе и объяснение.

— Ее сестра никогда никуда не ходит, где бы она могла носить эти вещи.

— Так почему же, по-твоему, она отнесла это сестре?

— Если Зена собирается бежать с Эрихом Штиннесом, то это очень удобно. Эти драгоценности она любит больше всего на свете.

— Так вот, Вернер, Зене лучше в точности не знать, что будет происходить в пятницу.

— То есть чтобы я отказался сообщить ей, ты это хочешь сказать?

По виду Вернера я понял, что он уже предвидит борьбу, которую ему предстоит выдержать.

— Лучше, чтобы никто из вас не знал, — ответил я.

— Мой отказ сообщить не понравится ей, — промолвил Вернер. — Она прошла через это с самого начала и хотела бы принять участие в последнем акте.

— Мы придумаем, что ей сказать. Кстати, как ты узнал, что Генри Типтри приехал сюда?

— Он позвонил мне. Вначале рассыпался в похвалах насчет моей репутации, потом предложил встретиться. Говорил, что хочет