Песнь лабиринта - Ника Элаф

class="p1">Все так же зажмурившись, она наугад протянула руку, наткнувшись сначала на грубую ткань джинсов, а потом вздрогнула и выдохнула, вдруг ощутив под ладонью жесткие волоски и горячую и твердую плоть. Живую и напряженную. И такую нежную бархатистую кожу. Ее было так приятно трогать. Алис провела рукой чуть выше, чувствуя даже на ощупь, как этого… много. Очень. У нее вспыхнули щеки – шеф XXL. Такой огромный и тяжелый. И этот рельеф…

Она решительно попыталась обхватить его пальцами, и Марк резко выдохнул.

– Черт, Алис…

– Я… слишком сильно? Неправильно?

– Нет… слишком хорошо. – В голосе у него звучали одновременно смешок и стон, и Алис с удивлением поняла, что Марк, кажется, волнуется не меньше.

– Покажешь мне, как надо? – попросила она.

Он взял ее руку в свою, раскрыл ей ладонь, а потом положил как-то так, что ее рука оказалась снизу.

– Теперь обхвати.

Алис послушалась, с удовольствием подумав, как ей нравится учиться. С Марком, да. Когда он так ее направляет.

– Чуть сильнее, не бойся. Умница. И теперь проведи вверх, а потом вниз…

Она двинула рукой, теряясь от новых ощущений: теплая бархатистая кожа, толщина – такая, что пальцы практически не смыкались, и живая упругая тяжесть, а еще… удовольствие. Ни с чем не сравнимое удовольствие оттого, что ей вдруг стало понятно: она тоже может дарить наслаждение.

Секс всегда был для нее чем-то, что собирались делать с ней: чужим вторжением, использованием, а сейчас Алис вспыхивала от наслаждения, понимая, что может… сама. Вести, направлять, задавать темп, и от этого осознания просто кружилась голова.

Ему нравилось! Она это чувствовала: Марк тяжело дышал и вздрагивал, а потом, словно тоже потерявшись в ощущениях, вдруг положил руку ей на спину, провел пальцами выше, потянул за волосы, придерживая – так властно и собственнически.

Алис уже с силой двигала рукой, с восторгом ощущая всю длину и тяжесть его члена, всю его каменную твердость, чувствуя, как и у нее самой сладко ноет между бедер. И совсем осмелев, наконец открыла глаза.

Черт. Это было так откровенно, бесстыдно и… красиво. Очень. Длинный, ровный и толстый ствол, набухшие вены, тяжелая головка, из которой сочилась крупная блестящая капелька влаги. Такой большой, такой совершенный, словно воплощение его мужской сути, и весь ее, здесь, в ее руках. Алис подняла взгляд на Марка, как в тумане вглядываясь в его лицо: глаза у него были закрыты, он закусил губу, тяжело и прерывисто дыша.

Она сделала с ним такое. Она могла. В ней снова вспыхнуло уже знакомое сладкое темное чувство, ощущение себя той девушкой из сна, раскованной и свободной, которая брала все, что хочет, которая не боялась соблазнять, играть, дразнить. И вдруг, больше не чувствуя никакого стеснения, делая только то, что было так естественно сейчас, Алис быстро наклонилась и слизнула блестящую капельку солоноватой влаги.

Марк вздрогнул так сильно, что его рука непроизвольно дернулась в ее волосах, а Алис нырнула ниже и, замирая от азартного восторга, обхватила губами набухшую головку, втянула в рот, чуть отпустила, снова втянула – еще, и еще, и еще…

Он выдохнул то ли со стоном, то ли со всхрипом, но она и не думала останавливаться, она хотела, чтобы он…

– Алис… стой.

Марк боролся с собой, она это чувствовала, он пытался держаться изо всех сил, говорить с ней трезво, но его рука в ее волосах словно действовала против его воли – подталкивая наклониться и взять еще.

– Я хочу, – твердо ответила Алис, на мгновение оторвавшись и бросив на него быстрый взгляд

Глаза у него были совсем черные, взгляд вспыхнул, и она почувствовала, как нарастающая в ней сладостная манящая тьма вдруг зазвучала и в нем – тяжелыми, глубокими вибрирующими нотами.

– Тогда возьми.

Это прозвучало одновременно словно властный приказ и приглашение, отчего у нее внутри все дрогнуло так сладко; Алис наклонилась снова, вобрала головку в рот так, как уже делала с его пальцами, старательно обводя рельеф языком, посасывая…

– Давай, умница. Еще…

Она взяла глубже, помогая себе снизу рукой, продолжая движения вверх и вниз, сильнее, быстрее. Ее уже несло этой волной, ничего больше не осталось, кроме обжигающего восторга: чувствовать свою власть над ним и одновременно – чувствовать, как он владеет ей, как сжимает и оттягивает ее волосы, как направляет, да, вот так.

– Сейчас… – выдохнул Марк.

Азарт и возбуждение охватили еще сильнее – да, Алис понимала, о чем он говорит, понимала, что сейчас будет. Но и не думала отстраняться – она хотела почувствовать все до конца и сделала несколько последних движений, сама не зная как, следуя только за ощущениями: втянуть еще сильнее, провести языком, быстро-быстро выглаживая набухшую венку…

Марк вздрогнул всем телом; сквозь шум крови в ушах она услышала короткий хриплый стон и почувствовала, как резко дернулась напряженная головка, а потом во рту стало солоно и горячо. Сильными толчками – еще, еще, еще.

Алис не отстранилась, пока не стихли последние вздрагивания члена. А потом, зажмурившись, отпустила и сглотнула. Солоно, вязко, странно и… хорошо.

Марк обхватил ее и прижал к себе. Дышал он тяжело, и кожа была влажной; Алис уткнулась ему в плечо, все так же закрыв глаза. Странное смущение вернулось, а вместе с ним пришли озноб и звенящая легкость во всем теле.

– Что ты со мной делаешь, – выдохнул Марк с нервным смешком, голос у него дрожал.

И руки тоже дрожали. Он взял сброшенный комом свитер, кое-как, не вытащив из него даже футболку, укутал Алис и снова прижал к себе.

– Тебе не понравилось? – лукаво уточнила она.

– Я вообще-то собирался первым заставить тебя кончить.

– Я тебя обставила.

– Да. – Он улыбнулся и поцеловал ее в нос. – Хулиганка.

Алис тоже довольно улыбнулась и вздохнула. Хулиганка, кто бы мог подумать! Это она-то, правильная девочка Алис Янссенс! Но с ним, здесь, сейчас, – да, эта ее часть словно окончательно высвободилась, как бабочка из кокона. И оказалось, что в ней нет ничего ужасного, ничего грязного и отвратительного, как постоянно повторял ее монстр и как Алис потом внушала сама себе. Она была прекрасна. Гармонична. Неповторима. И звучала с Марком в унисон – как будто была создана специально для него.

На лес уже окончательно опустилась тьма, в окно машины ничего нельзя было разглядеть, но Алис казалось, будто они с Марком окутаны каким-то теплым светлым облаком.