Искатель, 2007 №5 - Виктор Ларин

13

Вообще-то на вилле «Икар» работали две женщины. И обе — незамужние… Если Багрову с натяжкой можно было назвать девицей на выданье, то секретарша Полонская была дамой средних лет — что-то в районе сорока. Раньше у нее мужья были, но все сплыли. И каждый по своей уважительной причине… Она имела красивое имя из романа про двух сестер и хмурое утро — Дарья Дмитриевна.

Но красивое имя не спасло от зловредного Паши Муромцева. По каким-то своим ассоциациям бригадир сравнил ее с павлинихой. И в этом была своя сермяжная правда. В Полонской все было ярко, все в ней переливалось разными цветами — и одежда, и лицо, и мысли.

Секретарша важна тогда, когда она знает обо всем и обо всех. Вот и об Ирине Багровой она все знала — дура-девка. Ей бы поднять лапки перед Пашей Муромцевым, а она его обскакать старается. Резвые бабы только в спорте хороши, на коротких дистанциях… А вот Хилькевич совсем не подходит Ирине — она его скрутит и выжмет, как половую тряпку… Настоящий мужик всегда должен сверху быть.

Сегодня у Дарьи работы было больше, чем обычно. И генерал Вершков, и сам Потемкин дали ей задание сообщать им о ходе оперативных действий. Это значит и о допросе, который вел Кузькин, и об обыске в квартире Посевина, который проводили Муромцев и Хилькевич.

Паша первым сообщил о провале своей миссии. Корона, она не иголка, ее в стог сена не спрячешь… Перекопали всю квартиру — нет драгоценности на Плющихе! А жена Трубочиста по имени Нина, так она вообще отказалась с оперативниками общаться — ищите, где хотите, а я умываю руки… В том смысле, что моя хата с краю, и я знать ничего не знаю. Ведать ничего не ведаю!

Полонская подробно передала эту безрадостную новость сначала Тимуру Аркадьевичу, а потом и полковнику. Третий звонок был Багровой, которая засела на втором этаже виллы и бесилась без работы.

Дарью редко посещали глубокие мысли, но сейчас она дала Ирине вполне дельный совет:

— Только у тебя, Багрова, может получиться контакт с женой Трубочиста! Паша — он мужчина. Разве он может понять, что ощущает женщина, когда у нее отняли мужа… Эта Нина Посевина наверняка что-то знает, но мужикам не скажет. Ей и хочется сказать, и колется.

— Так ты, Дарья, считаешь, что мне надо ехать на Плющиху?

— Непременно, Ирочка! Только не дави на Посевину, а так тонко влезь в душу… Соболезнуй, поплачь с ней, раскрой свою женскую тайну.

— Так нет у меня тайн в этом смысле.

— Нет, значит, придумай! Сочини, что ты по Паше сохнешь, а он — ноль внимания… Я бы сама поехала. Я просто мечтаю о яркой жизни, но меня телефоны держат.

Через час Багрова была уже на Плющихе… Дверь в квартиру Посевиных оказалась открытой… Обычно — это зловещий признак, но Ирина вошла, чувствуя, как адреналин пополз по всему телу.

Муромцев и его ребята проводили обыск аккуратно. Без вываливания крупы на пол и вывешивания на диване женского белья. Это же СОН, а не обычная ментовка!.. Но беспорядок в квартире ощущался. А кроме того, из дальней комнаты неслись всхлипывания, и от этого на душе становилось гадко и тоскливо.

Ирина вошла в спальню… У дальней стены стояла Нинка Посевина с красными и мокрыми глазами.

Или молния какая между ними проскочила, или что? Но две бабы заревели в голос и, раскинув руки, бросились навстречу. Они столкнулись грудями, обнялись и три раунда рыдали на плечах друг у друга… Потом, чувствуя родство душ, поплелись на кухню — сушить глаза, пить чай и трепаться.

— Ты знаешь, Ниночка, а мой Павел мне изменяет! Я просто вся извелась.

— Тот, который обыск проводил, — его тоже Павлом звали. И такая же сволочь, как твой… А мой Гриша — просто запутался. Я думала, что он бабу завел, а он той ночью работал… Жена Гусака мне прямо сказала, что у них обоих было какое-то дело. И Гриша, и Артем вместе пошли на эту работу.

— Какая странная у Артема фамилия — Гусак.

— Нет, Ирина. Это его прозвище. Это за то, что он всегда надутый и гордый… А фамилия у него тоже птичья — Уткин.

14

Багрова была уверена, что Артема Уткина надо брать немедленно. Если он компаньон Трубочиста, то корона вполне может быть на хате у этого Гусака.

Она убеждала Потемкина, но полковник не соглашался.

— Ты пойми, Ирина Романовна, что захват преступника — деликатная акция. Ее нельзя делать наобум. Спешка — мать всех пороков! Не надейся, Багрова, на авось… Сейчас семь вечера. Муромцев подготовит операцию на час ночи. В полночь соберемся все на Солянке, получим бронежилеты и поедем на захват злодея.

— А что мне до этого времени делать?

— Есть у меня одно дело для тебя, но боюсь, что ты не согласишься.

— Как я могу! Вы начальник, а я на службе.

— Это, Ирина, не совсем служба… Это так — не в службу, а в дружбу… Ты знаешь, Багрова, что моя жена на даче и очень далеко? Ты знаешь, что ей недавно пятьдесят стукнуло?

— Знаю… Но пока не понимаю ваших намеков.

— Нет никаких намеков! Вчера, Ирочка, я встретил институтского друга. Он очень большой начальник в налоговых органах. Вроде заместителя министра. А у его жены сегодня юбилей — тридцатилетие… Ты поняла, Багрова?

— Пока все понимаю, товарищ полковник… А что дальше?

— А дальше я ляпнул, что и у меня тридцатилетняя жена. А еще дальше он пригласил меня на сегодняшний юбилей, а я согласился быть.

— С женой?

— Угадала, Багрова.

— С тридцатилетней?

— С ней… Выручи, Ирина. Полтора-два часика там посидим и поедем Гусака брать… И не волнуйся насчет супружеских объятий или поцелуев. Ничего такого не будет. Просто смотри на меня хозяйским взглядом и сиди рядышком… Согласна?

— Согласна, товарищ полковник.

— Тогда лети домой, переоденься, нацепи макияж, а я к девяти за тобой заскочу… И в ресторане не называй меня полковником. Там я для тебя просто Петя, твой любимый муженек.

— Поняла, товарищ полковник… Разрешите выполнять?

Через два часа они уже были в клубе «Золотая ящерица». Юбилей у Евдокии Пугиной ожидался грандиозный! На уровне мировых стандартов для миллионеров среднего звена.

Гостей пришло не более ста. Каждый в отдельности был, вероятно, нормальным и даже милым человеком, но все вместе изображали высшее общество, которое знает себе цену.

Прежде чем сесть за стол,