Подстава от бабули - Кристен Перрин

ткнула в него пальцем. – Если я узнаю, что ты скрываешь от меня что-то важное, если я пойму, что у тебя тоже руки нечисты, я тут же повернусь к тебе спиной. К тебе и прочим виноватым.

– Понял, – сказал он.

Глава 12

– Кто-то мог убить ее прямо при нас? – тихо спрашивает Дженни.

Мы стоим близко друг к другу, озираясь и разговаривая шепотом. Оператор все еще висит на звонке с Дженни, но микрофон она отключила, чтобы поговорить. Нам сказали, что полиция в десяти минутах.

– Нет, – отвечаю я. – Ты сидела лицом к папоротникам, в которых лежало тело, затем заметила птичку в кустах. Я почти уверена, что если бы кто-то кого-то там убивал или перетаскивал тело, то не смог бы сделать это незаметно. Значит…

– Она умерла в доме, пока нас не было, – говорит Дженни. – А нож тогда? Значит, кто-то воткнул его ей в спину до того, как мы вышли? Зачем?

Меня передергивает от мысли, что чужак бродил по дому, пока мы с Дженни болтали над хлебом и сыром.

– Не знаю. Когда мы утром встретились с Пеони Лейн, она шла к поместью, а я в деревню. Она намеренно отправила меня на ферму Фойлов, а сама пошла дальше к Грейвсдаун-холлу. Тогда я не обратила на это внимания – куча народу постоянно нарушают границу и заходят на мои земли, чтобы прогуляться. А что, если она хотела убедиться, что я не вернусь домой?

– Так, стоп, ты впервые назвала Грейвсдаун-холл домом! Это же важное событие!

– Ну конечно, ты будешь пытаться препарировать мне мозг в такой момент. Мы только что нашли мертвое тело!

Дженни самодовольно пожимает плечами.

– А что? У меня олимпийское золото в выполнении нескольких дел одновременно.

– Важно понять: как Пеони вошла в дом? – спрашиваю я уже чуть громче. – И убийца. Единственный вариант – с доставкой Бет. Ну или с клинингом, но сегодня они не приходили. У садовников ключи только от хозяйственных построек.

– Ну, видимо, у кого-то есть копия. Не будем тыкать пальцем в Бет, но если у нее есть запасная пара ключей и нам известно, что она сегодня была в поместье…

– Но я видела Бет утром, когда заходила к Арчи. В теории она могла убить Пеони, пока я была в участке, но времени было в обрез. Но с другой стороны, на месте Бет я бы после убийства не стала оставлять корзинку с продуктами. – Я тут же вспоминаю разговор с Арчи, как он скрывал дневники. – Хотя нож сегодня появился на земле Арчи… Какова вероятность такого совпадения?

Наши размышления прерываются воем сирен трех полицейских машин, взбирающихся по подъездной дороге к Грейвсдаун-холлу. Мы стоим на покатом склоне верхнего сада, а значит, видим ворота и белую змейку дорожки, бегущую меж рядов облагороженных кипарисов.

– Они подъезжают с боковой стороны, – сообщает Дженни, телефон еще у уха. Она включает микрофон и подтверждает что-то, что спрашивает оператор. – Мы должны дождаться полицейских, а затем ты отдашь им ключи, если они у тебя с собой.

– Ну конечно они не с собой! – раздражаюсь я и хлопаю по бокам большого свитера, будто я могла удивить себя и засунуть ключи в какой-нибудь шерстяной карман. – У меня нет карманов, я только телефон ношу из комнаты в комнату.

Дженни гладит меня по голове, пытаясь поднять мне настроение.

– Горжусь тобой. Я вообще считаю, что люди, которые забывают телефоны, – психопаты и нам надо их изучать.

– Я просто иду по стопам тети Фрэнсис. Не хочу оставаться одна в этом домине без прямой связи с полицией. И сегодня моя стратегия оказалась оправдана. Полицейские могут войти через веранду, мы оставили ее открытой.

Я машу рукой в сторону здания, из-за которого тут же появляются двое полицейских в форме.

– А ты разве за нами не закрыла? – спрашивает Дженни. Огромные двери заперты, стеклянные панели отражают голые кусты роз, укутанные светом дневного солнца.

– Нет. – Я пытаюсь вспомнить. – Да? Может быть? Не помню!

Мы смотрим, как полицейский несколько раз дергает ручку двери, а затем смотрит в нашу сторону.

– Вы не могли бы нас впустить? – раздается сзади голос. И это не голос детектива Крейна. Это голос начальника полиции Маркса.

– Дверь должна быть открыта, – отвечаю я. – Мы вышли минут двадцать назад. Закрыть ее можно только изнутри.

– Как интересно, – говорит Маркс. – Хотите сказать, что на веранде мертвец, а мы не можем туда попасть?

Я щурюсь. Что-то в нем меня подбешивает. Возможно, дорогущий костюм, который он надел на новую должность в провинциальном участке (Дженни муштровала меня по высокой моде, так что я узнаю в его костюме руку талантов с Сэвиль-роу, ну или кого-то очень близкого по цене). Однако пахнет он дешевым лосьоном после бритья или каким-то подростковым дезодорантом, который напоминает мне моих одноклассников. Я сжимаю зубы и стараюсь быть вежливой.

– Попробуйте повернуть ручку в другую сторону, – предлагаю я, – приподнимая весом всю дверь. Она просто застревает.

– Ну спасибо, – растягивает он слова, будто я оскорбила его и даже не пыталась помочь. Он машет полицейскому у двери, тот кивает, а затем бьет дубинкой в одну из стеклянных панелей. – Ой, смотрите-ка, мы придумали, как войти!

Я жмурюсь от звука бьющегося стекла.

– Приподнять дверь все равно придется, как я и говорила. – Я с удовольствием наблюдаю, как один полицейский с мучительным видом толкает дверь еще несколько раз, а потом все равно делает, как я сказала.

Когда дверь открывается, я спешу внутрь за полицейскими, но один из них не пускает меня.

– Вам придется подождать снаружи, – объясняет он.

Я так и знала, но тем не менее злюсь. Прежде чем пойти к Дженни и сесть на скамейку, сую голову в дверь веранды через выбитую панель и поднимаю глаза на засов, который обычно сидит на верхушке металлической рамки дверей.

Он открыт – значит, дверь распахнулась бы, послушай они меня. Полиция Касл-Нолла просто умышленно меня проигнорировала. Боюсь, наши отношения растеряют всю дружелюбность, особенно под новым руководством Маркса.

Глава 13

– Надо было достать из ее ладони ту бумажку.

– Это же улика… – намекает Дженни.

– Да, но… это дело теперь для меня очень личное, – признаюсь я. – Пеони Лейн сказала, что искала меня. Она хотела, чтобы я что-то узнала, но сделала это сама. Историю, которую, по ее словам, даже она сама не знала полностью – что бы это ни значило.

Маркс появляется из двери веранды и замечает нас, будто призванный моими