Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

– А я?

– Есть и для тебя дело! Пойдём!

Послышались удаляющиеся шаги. Надежда осторожненько выглянула из-за угла и увидела только спину мужчины. Спина была одета в старомодный рыжий замшевый пиджак. Надежда вспомнила, что точно такой же пиджак носил знакомый преподаватель, когда она училась в институте. Пиджак был мерзкого рыжего цвета и здорово лоснился на локтях. Да и преподаватель был довольно противным типом с длинными седыми космами и неприятными бегающими глазками.

В те годы замшевые пиджаки были просто писком моды, видно поэтому преподаватель считал себя в нём неотразимым, и взгляды, которыми он окидывал девчонок на лекциях, были не просто гаденькими, а просто мерзкими. И вообще он здорово смахивал на маньяка, серийного убийцу, за похождениями которого Надежда несколько дней подряд следила по телевизору.

Незнакомцы исчезли, путь был свободен. Но Надежда, придумщица нестандартных решений, решила заглянуть еще за одну дверь. Она прошла несколько шагов по коридору, поравнялась со следующей дверью и потянула дверную ручку. Дверь открылась. Надежда юркнула в комнату и поспешно захлопнула дверь за собой.

Надя перевела дыхание и только после этого огляделась.

Она находилась в большой светлой комнате.

Посреди, за солидным рабочим столом, сидел человек с длинными, собранными в хвост волосами. Перед ним лежал большой лист плотной бумаги, на котором он что-то старательно рисовал.

Он на несколько секунд задумался, потом внезапно схватил рисунок, порвал и яростно отшвырнул в сторону.

Надежда наклонилась, подняла обрывки, сложила и увидела замечательный рисунок – коленопреклонённый рыцарь держит щит с геральдическими узорами. «Кажется, это король», – мелькнуло у нее в голове.

– Чем вы недовольны? – подошла к нему Надежда. – По-моему, очень красиво…

Художник поднял голову и уставился на нее.

– Слушаю вас, – рассеянно сказал он.

– Меня?.. – на мгновение растерялась Надежда. – Простите, я просто мимо шла. – И она поторопилась сказать: – Превосходный рисунок.

Художник явно удивился.

– Нет, уродство! – отмахнулся он.

– А над чем вы трудитесь?

– Заказной рисунок для гобелена. А вы вообще кто? – спохватился художник. – Вы кого-то ищете?

– Нет-нет, не беспокойтесь! Да я так… Простите, если помешала… – заюлила Надежда.

Она заметила на краю стола несколько одинаковых конвертов, удивительно похожих на тот, который был адресован Елене Косолаповой. И другим адресатам…

Не этот ли человек посылает пустые конверты, чтобы предупредить людей, которым грозит опасность? Только о чём предупредить?

Дело запутывалось всё больше.

– Слушай, подруга, тебя только за смертью посылать! – встретила ее Мария, вскакивая с лавочки. – Сижу тут, как полная дура. Представляешь, бомж наш приходил, между прочим, про тебя спрашивал. Где же, говорит, дамочка, ваша симпатичная подруга? Еле отвязалась от него! И еще мой бывший прямо обзвонился – важный у него, видите ли, ко мне разговор, который он отложить никак не может!

– Я, между прочим, не на курорте отдыхала! – огрызнулась Надежда. – А насчёт твоего бывшего я давным-давно тебе советовала – пошли его лесом! Ничего хорошего у вас с ним не будет! Ты это знаешь наверняка гораздо лучше меня.

Вот с Машкой всегда так. Сама дело замутила, сама помощи вечно просит, а потом сама же и недовольна.

Тут Надежда Николаевна слегка покривила душой. Потому что письмо-то она вытащила из собственного почтового ящика. И сама же потащилась по адресу. Надежда молча показала подруге два конверта с адресами, затем недрогнувшей рукой вскрыла их.

– Ну, что там? – поинтересовалась Мария, заглядывая Надежде через плечо.

– Да ничего. – Та показала подруге чистый лист. – Я так примерно и предполагала. Похоже, что кто-то в этой шарашкиной конторе под названием «Гиппогриф» пытается таким образом предупредить владельцев бюстов об опасности. Только вот с Анной Савельевной он опоздал. А теперь, наверное, других предупредить хочет.

– И сколько же еще этих бюстов? – ахнула Мария.

– Во всяком случае, два – точно! – Надежда помахала конвертами. – Значит, нужно ехать по этим адресам, предупредить. Знаешь, еще появился странный тип в жутком замшевом пиджаке. Агрессивный какой-то, чувствую я, скоро вразнос пойдёт. Я уж молчу про тётку-авантюристку. Вот еще тоже под ногами путается, воду мутит!

Но тут Надежда поняла, что подруга ее не слушает. Мария уставилась в телефон и что-то бормочет.

– Машка, ты чем занята? – вскинулась Надя. – Нашла время!

– Чем я занята? – Мария подняла глаза, и Надежда тут же убедилась, что сейчас они поругаются, причём всерьёз и надолго. – Знаешь, в отличие от тебя я работаю!

– Да неужели? Ага, романы пишешь, я знаю…

Услышав ответ Надежды, точнее, не ответ, а почувствовав интонацию, Машка малость опомнилась. И вспомнила, что это она позвонила подруге сегодня утром и просила срочно приехать. И та приехала. И раньше приезжала, и помогала, нельзя этого не признать.

– Надюша, извини, – залебезила она, – не сердись, но я действительно на занятия опаздываю, студенты ждать не будут, уйдут и всё. А у меня с завкафедрой и так отношения плохие. Я уже и такси вызвала, вон едет! Сюда, сюда! – замахала она рукой.

Мария открыла дверцу белой машины с жёлтой полосой по бокам и юркнула в салон. Надежда несколько растерянно проводила отъехавший автомобиль взглядом. Ну надо же! С Машкой всегда так, не женщина, а вихрь! Цунами! Ладно, потом надо будет позвонить и рассказать, о том, что она слышала за закрытой дверью.

Надежда подошла к дому номер семь по улице Кондратия Воробьёва. Судя по такому названию, улица должна была находиться где-нибудь у черта на куличках, где не только станции метро нет, а и автобусы не ходят, а если ходят, то раз в час, да и остановка за тридевять земель находится.

Но нет, оказалась вполне себе приличная улица, дом, конечно, не новый, но и не развалюха, ни тебе ям на асфальте, ни пустой детской площадки со сломанными качелями. Двор относительно чистый, помойкой не пахнет, под окнами цветущие кусты, на двери подъезда, разумеется, домофон.

Надежда потопталась немного возле входной двери, но никто не вышел, так что пришлось нажать на кнопки кода нужной квартиры. «Скажу, – решила она, – что хозяину, этому самому Финикову, принесла заказное письмо и что он должен за него расписаться. Вряд ли он видит входящих, в любом случае можно и письмо показать». Она достала злополучный конверт, который заклеила как могла аккуратно, когда ехала сюда на метро. Издалека послание выглядит нетронутым, и это хорошо. Только бы не опоздать вручить письмо, как она опоздала с первым письмом!

Эта мысль придала ей решимости. Она еще раз нажала на кнопки.

– Вы еще не вошли? – послышался мужской голос. – Я уже открыл дверь! Ах,