Контрольный выстрел - Ю. Несбё

ГЛАВА 19.

Прощание с Фелисией Хение проходило в Старом городе.

Невысокая церковь теснилась между другими старыми, слегка покосившимися двухэтажными домами со скатными крышами — обрывок прежней восточной части Осло. В двух шагах поднимался новый город: роскошные высотки с террасами над фьордом, лодочными причалами и ресторанами «Мишлен» внизу; единственной занозой в этой радости был новый музей Мунка.

Катрине Братт пришла рано и села на боковую скамью, чтобы видеть входящих и наблюдать за их поведением. С галереи текла тихая органная музыка, настолько тихая, что она не понимала, играет ли органист или включена запись.

Близких родственников у Фелисии не осталось, и Катрине ожидала похорон одинокого человека. Ей доводилось бывать на церемониях, куда, кроме неё, священника и служащих похоронного бюро, не приходил никто. В таких случаях узнать о жертве убийства было не у кого.

Она оказалась права лишь отчасти. До начала оставалось несколько минут, а присутствующих уже было пятеро. Конечно, убийца мог оказаться среди них, однако обстоятельства скорее указывали на садиста-клиента, выбравшего проститутку случайно, а не на убийство, совершённое кем-то из близких. С другой стороны, Харри уже раскрывал убийства, совершённые близкими и замаскированные под ограбления банков и действия серийного убийцы, и всегда приходил на похороны. Чтобы задавать вопросы, но также просто смотреть, слушать. И нюхать.

По словам Харри, особый запах страха — не миф.

Он ссылался на эксперимент, в котором исследователи собрали образцы пота у тридцати женщин, смотревших фильм ужасов, и тридцати, смотревших скучный документальный фильм. Третья группа женщин, понюхав образцы, смогла отличить пот с феромонами страха от пота без них.

По словам Харри, удобно было то, что любой нормальный человек, пытающийся избежать ареста за убийство, выделяет такие феромоны, когда мужчина ростом метр девяносто три с ледяными голубыми глазами достаёт полицейское удостоверение и спрашивает, можно ли задать несколько вопросов. Те же, кто их не выделяет, скорее всего, психопаты, а значит, меньше вероятность и того, что они убили близкого человека, и того, что вообще явятся на похороны. Так рассуждал Харри.

Катрине решила: даже если эксперимент доказал лишь, что женщины лучше распознают запах страха, её это устраивает. Она переняла привычку разговаривать с возможными подозреваемыми. И принюхиваться. Правда, пока без заметного результата.

Она изучала пришедших.

Мужчина лет шестидесяти в больших квадратных очках и пальто, сшитом, как надеялась Катрине, из искусственного волчьего меха.

Две шепчущиеся азиатки в одинаковых пуховиках. Возраст определить было трудно, но обеим явно за сорок.

Высокая фигура в огромной парке с глубоко надвинутым капюшоном, из-под которого выбивались рыжие клочья волос. Непонятно, парень это или девушка и вызвана ли дрожь холодом или ломкой.

Наконец, женщина в нескольких слоях воздушных одеяний, которые скорее подчёркивали, чем скрывали необычайно объёмное тело. Она то и дело с мучительным выражением смотрела на часы.

Катрине так увлеклась пятерыми, что не заметила, как рядом кто-то сел.

— Как продвигаетесь? — Голос был высокий и тонкий.

Она повернулась. Мужчина в чёрном. Маленькие круглые очки с тёмными стёклами. Пальто застёгнуто до подбородка — неудивительно: немногочисленные тела не могли согреть ледяное помещение.

— Простите?

— Расследование. Вы ведь Катрине Братт?

Криминальный журналист, — решила Катрине, но вспомнить его не смогла. Бледное лицо, тонкая шея, гладкая чёлка зачёсана набок. Мода после Первой мировой войны. Peaky Blinders. Адольф Гитлер. Ухоженный, если не считать зубов — как у Дэвида Боуи до замены. В общем, такого она запомнила бы даже с большой пресс-конференции.

— Да. Позвольте спросить, кто вы?

— Конечно. Роберт Брандт. Я знал Фелисию, когда она работала в кино. А вас знаю потому, что вы работали с Харри Холе.

— Вы знакомы с Харри?

— Можно и так сказать. — Мужчина улыбнулся, снял очки и положил их на широкополую шляпу у себя на коленях. Глаза были детскими — открытыми, голубыми, невинными. — Жаль, что теперь он не в вашем отделе. Фелисии пригодился бы такой человек. Нельзя быть уверенным, что полиция станет тратить много сил на убийство наркозависимой проститутки, когда убит богач Джон Дейл.

Катрине не стала возражать. На пресс-конференции сразу после утреннего совещания она сообщила о троих найденных мёртвыми: два случая расследовались как убийства, третий — гибель Джона Дейла, имя которого она не назвала, — как подозрительная смерть. Это, конечно, не помешало заголовкам о трёх убийствах. Журналисты выяснили, что погибший на Миддельтхунс-гате — Дейл, и, поскольку из троих он представлял наибольший интерес для СМИ, именно его лицо оказалось в центре внимания под заголовками вроде «Миллиардер найден мёртвым».

Обозреватель VG уже объявил, что столица, прежде считавшаяся одной из самых безопасных в мире, в этом году лидирует по числу убийств на душу населения. В Dagbladet политик Партии центристов исполнил обязательный номер, предостерегая молодёжь от переезда из провинции в большой город.

— Вообще-то над делом Фелисии Хение работает больше людей, чем над делом Дейла, — сказала Катрине. — Когда вы говорили с ней в последний раз?

Мужчина долго и задумчиво смотрел на неё.

— Точно не помню. Но помню, что сказал.

— И что же?

Одна его бровь взлетела.

— Позволь мне убить тебя.

— Простите?

Мужчина улыбнулся под невинными детскими глазами, наклонился ближе и прошептал:

— Позволь мне убить тебя.

Катрине вдохнула носом. Почувствовала слегка колкий запах. Это мог быть страх. Её собственный. Она кашлянула.

— Объясните, Брандт.

— Объясню при одном условии: потом вы ответите на несколько моих вопросов.

— Как вам известно, полиция обязана хранить тайну следствия. Ответить вы можете здесь или на допросе в участке.

Брандт снова показал зубы Боуи.

— Мои вопросы, Братт, касаются старой аварии, за которую из-за срока давности уже никого не накажут. Я снимаю документальный фильм. Своего рода true crime.

Катрине собиралась объяснить, что у тайны следствия нет срока давности, но остановилась.

— Отвечу на то, на что смогу.

— Прекрасно. — Брандт снова откинулся. — «Позволь мне убить тебя» — реплика из моего сценария «Проповедника».

Он сделал паузу и посмотрел на неё.

— Вы разочарованы. Или не помните реплику? Её часто цитировали. Но ладно, фильму больше двадцати лет.

Катрине, даже не слышавшая о картине, кивнула, будто вспомнила.

— Я прочитал эту реплику Фелисии так, как хотел, чтобы она её сыграла, — продолжил он. — Актёры ненавидят, когда сценаристы так делают. Как сценаристы, разумеется, ненавидят, когда актёры хотят переписывать реплики.

— После этого вы её не видели?

— Нет. Она исчезла из сообщества «Новый Осло».

— «Новый Осло»?

— Молодые кинематографисты. Назвались по аналогии с Новым Голливудом. Олтмен, Скорсезе,